Первый день. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Надежда Гавва

« Все рассказы Рэя Брэдбери


« На посошок


First Day

2002


Это произошло во время завтрака: Чарльз Дуглас просматривал утреннюю газету и обратил внимание на дату. Он откусил еще кусочек тоста, снова взглянул, потом опустил газету.

— О Господи, — выдохнул он.

Элис, его жена, вздрогнула и подняла глаза:

— Что?

— Число. Посмотри! Четырнадцатое сентября.

— И что? — спросила она.

— Первый день школьных занятий!

— Повтори еще раз, — сказала она.

— Первый день школьных занятий, знаешь ли, летние каникулы закончились, все вернулись назад, старые лица, старые друзья.

Он начал подниматься на ноги. Элис бросила на него внимательный взгляд.

— Объясни.

— Это первый день, так ведь? — повторил он.

— И как это касается нас? — поинтересовалась она. — Наши дети выросли, среди наших знакомых нет учителей, у нас поблизости даже друзей с детьми нет.

— Да, но... — произнес Чарли, снова поднимая газету. Его голос звучал странно. — Я обещал.

— Обещал? Кому?

— Старой компании, — сказал он. — Много лет назад. Который сейчас час?

— Семь тридцать.

— Тогда нам лучше поторопиться, а то опоздаем.

— Я налью тебе еще кофе. Не принимай все так близко к сердцу. Господи, ты ужасно выглядишь.

— Я только что вспомнил, — он смотрел, как она наполняет его чашку. — Я обещал. Росс Симпсон, Джек Смит, Гордон Хайнс. Мы клялись чуть ли не на крови. Говорили, что встретимся снова, в первый день школьных занятий, через пятьдесят лет после выпускного.

Его жена села обратно и поставила кофейник.

— И всё это было в первый день школьных занятий? В 1938?

— Да, в тридцать восьмом...

— И ты болтался с Россом, Джеком и... как его имя...

— Гордон! И мы не «болтались». Мы знали, что отправляемся в большой мир и не увидимся долгие годы, а может, вообще больше никогда. Но мы дали торжественную клятву, что, что бы ни случилось, мы все будем помнить и вернемся назад, даже если придется пересечь весь мир, чтобы встретиться перед школой около флагштока в 1988 году.

— Вы все в этом поклялись?

— Торжественно поклялись! А я все еще сижу и болтаю в то время, когда должен мчаться отсюда ко всем чертям!

— Чарли, — сказала Элис, — ты осознаешь, что твоя старая школа находится в сорока милях от нашего дома?

— В тридцати.

— В тридцати. И ты собираешься поехать и...

— Добраться туда до полудня, разумеется.

— Ты понимаешь, как это выглядит, Чарли?

— Черт, — медленно произнес он. — Давай, скажи прямо.

— Что будет, если ты приедешь туда, а никто больше не придет?

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, повышая голос.

— Я имею в виду, что если ты единственный идиот, чокнутый настолько, чтобы поверить...

Он оборвал ее:

— Они обещали.

— Но это было целую жизнь назад!

— Они обещали.

— А если за это время они передумали или просто-напросто забыли?

— Они не могли забыть.

— Почему?

— Потому что они были моими лучшими приятелями, друзьями до гроба. Ни у кого никогда не было таких друзей.

— О-гос-по-ди, — вздохнула она. — Ты такой глупый, такой наивный.

— Да неужели? Слушай, если я помню, почему они не могут?

— Потому что ты - рехнувшийся чудак!

— Ну спасибо.

— А что, не так? Посмотри на свой кабинет на втором этаже: все эти паровозики Лайонеля, Мистер Робот, плюшевые игрушки, постеры из разных фильмов...

— И?

— Посмотри на свои папки, битком набитые письмами 1960-х, 1950-х и 1940-х годов, которые ты до сих пор не можешь выбросить.

— Они для меня важны.

— Для тебя - да. Но неужели ты действительно думаешь, что те друзья или знакомые так же хранят твои письма, как хранишь ты?

— Я пишу замечательные письма.

— Чертовски верно. Но попробуй обратиться к тем, с кем ты вел переписку, попроси прислать свои письма обратно. Как ты думаешь, сколько людей откликнется?

Он молчал.

— Пшик, никто, — сказала она.

— Не используй такие слова, — ответил он.

— А «пшик» - это, по-твоему, ругательство?

— Если произнести его таким тоном, то да.

— Чарли!

— Что «Чарли»?!

— А что насчет тридцатилетнего юбилея твоего театрального клуба, куда ты прибежал, надеясь увидеть какую-то дурацкую Салли или кого-то там еще, а она даже не вспомнила, кто ты такой?

— Продолжай, продолжай, — сказал он.

— О Господи, — произнесла она, — я не хотела портить тебе день. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.

— Я толстокожий.

— Ну да? Ты говоришь о слонах, а охотишься на стрекоз.

Он уже встал, и казалось, что с каждым ее комментарием становился всё выше.

— Берегитесь, идет великий охотник! - сказал он.

— Да, — вздохнула она устало, — иди, Чарли.

— Я уже у дверей, — предупредил он.

Она смотрела на него.

— Я пошел.

И дверь захлопнулась.

«О Господи, — думал он, — это все равно что канун Нового года».

Он с силой нажал на газ, потом ослабил педаль, потом нажал снова и медленно отпустил - в зависимости от той сумятицы, что творилась у него в голове.

«Или как в тот момент, когда Хэллоуин уже закончился и все расходятся по домам, — думал он. Или...»

Так он и ехал, постоянно поглядывая на часы. Времени было достаточно, определенно достаточно, но ему надо было добраться туда к полудню.

«Но какого черта», — размышлял он. Вдруг Элис была права? Погоня за синей птицей, бесцельный путь в никуда? Почему это так чертовски важно? В конце концов, кем они были, те приятели, и кем они стали теперь? Ни писем, ни телефонных звонков, ни случайных встреч лицом к лицу, ни известий о смерти. Даже последнего, черт подери! Нажать на газ, поторопиться! «Господи, — думал он, — я не могу больше ждать». Он громко расхохотался. Когда в последний раз он произносил эту фразу? Когда он был ребенком, он не умел дожидаться, у него был целый список событий-которых-едва-хватает-терпения-ждать. Рождество, Боже милостивый, было за триллионы миль от него. Пасха? Полмиллиона. Хэллоуин? Родной, милый Хэллоуин, тыквы, беготня, крики, вопли, стук в окошко, трезвон у дверей и маска, запах картона, смешивающийся у лица с горячим дыханием. День всех святых! Лучший день. Но он был целую жизнь назад. И четвертое июля, огромные надежды, надо первым выпрыгнуть из кровати, первым натянуть на себя одежду, первым выскочить на лужайку, первым поджечь петарды, первым «взорвать» город! Эй, слушайте! Первым! Четвертое июля. Не могу дождаться. Не могу дождаться!

Но тогда почти каждый день был днем-которого-едва-хватает-терпения-ждать. Дни рождения, поездки на озеро, фильмы Лона Чейни, «Горбун», «Призрак». Не могу дождаться. Копание пещер в овраге. И кажется, что фокусники приедут только через несколько долгих лет. Не могу ждать. Поторопиться. Разжечь искры. Не ждать. Не ждать!

Он снова поехал медленнее, глядя вперед, словно сквозь время.

Уже близко, уже недолго. Старина Росс. Славный Джек. Заводила Гордон. Банда. Непокорные. Не трое, а четверо, считая его самого, Мушкетеры.

Он прокрутил в памяти их образы. Каков список! Росс, обаятельный малый, казался старше всех остальных, хотя они все были одного возраста. С ясным умом, но не выскочка, не проявляющий на занятиях особых усилий, с легкостью получающий высшие отметки. Любитель чтения и поклонник радиопрограмм Фреда Аллена, повторяющий все лучшие шутки на следующий день. Всегда тщательно одетый, хотя и бедный. Один хороший галстук, один хороший ремень, один пиджак, одна пара брюк, всегда отглаженных, всегда чистых. Росс. Старина Росс.

И Джек, будущий писатель, который собирался завоевать мир и стать величайшим человеком в истории. Так он заявлял, так он говорил с шестью ручками и желтым блокнотом в кармане, мечтая, что переплюнет Стейнбека. Джек.

И Гордон, который легко шагал через колледж по телам стонущих девушек - ему было достаточно одного-единственного взгляда, и женщины падали к его ногам, как подрубленные деревья.

Росс, Джек, Гордон. Команда.

Он ехал то быстро, то медленно. Теперь он снова замедлил ход.

Но что они подумают обо мне? Что я сделал за свою жизнь, хорошо ли я это сделал? Девяносто рассказов, шесть романов, один фильм, пять пьес - неплохо. «Черт, — думал он, — я ничего этого не скажу - кому какая разница - просто заткнусь и дам им рассказать все, разговор обещает быть долгим».

Что же нам надо сказать для начала, я имею в виду, когда мы снова соберемся вместе, всей старой бандой у флагштока? Здор?во! Привет! Господи, вы действительно здесь! Как вы, чего нового, всё ли в порядке, как здоровье? Женитьба, дети, внуки, фото... признавайтесь! Что-что?

Ладно, думал он, ты писатель. Так придумай же что-нибудь, не просто «привет»! Сочини стихотворение. Черт возьми, а хватит ли у них терпения выслушать его? Что насчет этого, не будет ли чересчур: я люблю вас, люблю вас всех... Нет, не так. Я люблю вас...

Он снова затормозил, глядя сквозь ветровое стекло на тени.

Но что, если они не придут? Нет, они придут. Они должны. И если они придут, всё будет замечательно, не так ли? Такие парни, если у них была плохая жизнь, неудачная женитьба, просто-напросто не покажутся. Но если все хорошо, идеально, невообразимо хорошо, то они придут. Это будет подтверждением, да? У них все замечательно, они помнят эту дату и приедут. Да или нет? Да!

Он нажал на газ, уверенный, что они все будут там. Потом снова притормозил, уверенный, что их там не будет. Потом стал стремительно набирать скорость. Что за черт, Господи, что за черт...

Он остановился перед школой. Вопреки его ожиданиям, там нашлось место для парковки, а около флагштока было не так уж и много народу, по пальцам можно было пересчитать. Ему хотелось, чтобы людей было больше - так можно было скрыть приезд его друзей. Они бы не хотели появиться вот так, у всех на виду, да? Он сам бы не хотел. Медленно пробиваться через толпу, а потом неожиданно столкнуться с ними - вот это была бы идеальная встреча.

Выбираясь из машины, он все еще колебался, но тут из школы высыпала толпа юношей и девушек. Все они громко разговаривали о чем-то и, пройдя немного, остановились у флагштока. Он обрадовался: теперь народу было достаточно, чтобы спрятать новоприбывших, неважно какого они были возраста. Он выбрался из машины и сначала даже не огляделся, опасаясь обнаружить, что там никого нет, никто не пришел, никто не вспомнил, и что все это ерунда. Он с трудом справился с желанием запрыгнуть обратно в машину и уехать прочь.

Около флагштока было пусто. То есть поблизости и вокруг него толпилось много учеников, но никого не было прямо под флагштоком.

Он стоял, пристально глядя на него, как будто своим взглядом мог заставить кого-то сдвинуться с места, пройти мимо и, может быть, даже дотронуться.

Его сердце замерло, он моргнул и начал инстинктивно отступать.

И вдруг, от самого края толпы отделился человек.

Пожилой мужчина с седыми волосами, тяжелой походкой и бледным лицом. Старик.

А потом - еще два старика.

«Боже Всемогущий, — думал он, — неужели это они?» Они помнили? И что же теперь?..

Они стояли, образовывая широкий круг, ни слова не говоря, едва глядя друг на друга и не двигаясь целую вечность.

«Росс, — думал он, — это ты? А следующий - это Джек, да? А последний - Гордон?

Выражения их лиц были одинаковыми. Одни и те же мысли читались в их глазах.

Чарли наклонился вперед. Остальные тоже наклонились вперед. Чарли сделал маленький шаг. Трое оставшихся тоже сделали маленький шаг. Чарли мельком глянул каждому в лицо. Они обменялись такими же вороватыми взглядами. А потом...

Чарли отступил назад. Через долгое мгновение остальные тоже отступили. Чарли ждал. Три пожилых мужчины тоже ждали. На высоком шесте, тихонько хлопая от ветра, развевался флаг.

В школе зазвенел звонок. Обеденный перерыв закончился, настала пора идти внутрь. Толпа учеников рассеялась.

С уходившими учениками, с исчезающей толпой исчезало и укрытие. Не за кем было прятаться. Четыре человека стояли огромным кругом около флагштока, пятьдесят или шестьдесят футов отделяли их друг от друга - четыре указателя на компасе ясного осеннего дня.

Может быть, один из них облизнул пересохшие губы, может быть, кто-то моргнул, может быть, кто-то сделал крошечный шаг вперед, но тут же поставил ногу обратно. Ветер раздувал седые волосы у них на головах. Ветер трепал флаг на шесте. Внутри школы прозвучал еще один звонок, последний.

Он чувствовал, как слова перекатываются у него во рту, но ничего не говорил. Он повторял имена, их удивительные имена, прекрасные имена - повторял тихим шепотом, слышным только ему самому.

Он так и не принял решения. Его подлое тело само решило за него: оно повернулось и его ноги сделали шаг назад. Он отступил в сторону.

Далеко от него, один за другим, обдуваемые ветром, чужие ему люди тоже повернулись, сделали шаг в сторону и остановились, ожидая.

Он чувствовал, что колеблется, что хочет двинуться вперед, а не к машине. И вот тело снова приняло за него решение, и ноги, против его воли, медленно понесли его прочь.

Точно так же сделали тела и ноги тех незнакомцев.

Теперь он шел, они тоже шли - все в разных направлениях, медленно, оглядываясь назад на одинокий флагшток и флаг, забытый, тихо хлопающий в высоте на ветру, на пустующую лужайку перед школой. Оглядывались, словно желая вернуться в тот миг громких разговоров, смеха и скрипа отодвигаемых стульев.

Они все шли, оборачиваясь и глядя на одинокий флагшток.

Он остановился на миг, не в силах шевельнуть ногой. Оглянулся назад в последний раз. Его правая рука подрагивала, словно желая подняться вверх. Он приподнял руку и посмотрел на остальных.

И за шестьдесят или семьдесят ярдов от него, за флагштоком, один из незнакомцев почти не глядя поднял руку и в полном молчании медленно помахал. Другой старик, увидев это, тоже помахал. Так сделал и третий.

Он будто со стороны наблюдал, как его рука медленно поднимается и кончики пальцев слегка вздрагивают в каком-то подобии жеста. Он посмотрел на свою руку, а потом на стариков.

«Боже мой, — думал он, — я был не прав. Это не первый день школы. Это последний день».

Элис жарила на кухне что-то вкусно пахнущее.

Он долго стоял на пороге.

— Эй, — сказала она, — заходи и садись, в ногах правды нет.

— Конечно, — произнес он и прошел к обеденному столу. Стол был накрыт по-праздничному, с лучшим столовым серебром, лучшим сервизом; свечи были зажжены как для торжественного ужина, на столе лежали лучшие салфетки. Элис ждала у кухонной двери.

— Откуда ты знала, что я приеду так быстро?

— Я не знала, — ответила она. — Я видела, что ты припарковался у парадного входа. Яйца с беконом готовятся быстро, всё будет на столе через минуту. Присядешь?

— Хорошая идея, — он взялся за спинку стула и стал разглядывать столовые приборы. — Садись.

Он сел. Она подошла, поцеловала его куда-то в бровь и снова направилась на кухню.

— Ну что? — крикнула она.

— Что «ну что»?

— Как всё прошло?

— Что?

— Ты сам знаешь, — сказала она. — Этот важный день. Все те обещания. Кто-нибудь вообще пришел?

— Конечно, — откликнулся он. — Все пришли.

— Ну, давай, рассказывай!

Теперь она стояла на пороге, держа в руках яичницу с беконом, и внимательно смотрела на него.

— Ты говорил с ними?

— Говорил ли я с ними? — он облокотился на стол. — Уж точно, говорил.

— Ну и о чем вы беседовали?

— Мы...

— Да?

Он разглядывал пустую тарелку. И слезы, падающие на эту тарелку.

— Господи, да! — громко произнес он. — Мы просто заговорили друг друга до смерти.


Читайте cлучайный рассказ!



Комментарии

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail

елена, 20 ноября 2014

нельзя войти в одну и ту же реку дваджы, нельзя возвращаться в прошлое, лучше оставить о нем воспоминания...

Anna Chiv, 27 июня 2013

Он был там один...

ирина, 23 мая 2013

Каждый помнил других молодыми и считал молодым себя. Увидев стариков, не могли это перенести. Я встретила через много лет старинную знакомую, узнали друг друга, только она показалась мне ужасно старой, морщинистой. Поболтали, а потом она спросила: Ира, а что с тобой случились, ты ужасно изменилась. Было грустно и смешно.

Александра, 12 апреля 2013

Очень хороший рассказ и вовсе не грустный!)) Все четверо друзей встретились, все живы! А главное, что вспомнили обещание! всё остальное произошло от избытка чувств! наверняка они потом опять писали письма друг другу и встретились повторно, только уже точно удалось им поговорить и посмеяться над тем как они разбежались друг от друга в назначенный день!))

Lars, 10 марта 2012

никто не пришел на встречу. Мне кажется, это были его ожившие ожидания, то, что он хотел увидеть

ксюша, 31 октября 2011

мне кажеться, что эта история случилась с Бредбери, уж слишком живо он ее описал

Настя, 17 сентября 2011

плачу..очень тронул..

Ева, 25 июня 2011

Пожелтевшие воспоминания... Такие светлые и родные... Иногда так хочется вернуть то, что время навсегда унесло, так хочется хоть глазком взглянуть туда, хоть на один денёк остаться в прошлом...
Но вот настал тот день, когда ты вернулся к родным местам. Но всё уже не то. Ты больше не чувствуешь того трепета и восторга. Это лишь отголосок. А старый друг детства вдруг стал таким далёким. Да, ты его чувствуешь, он по-прежнему тебе близок, но всё уже не то... Не то, что было раньше. Ты уже не сможешь так легко и непринужденно болтать с ним о мелочах, о жизни... Теперь достаточно лишь одного - знать, что у него всё хорошо.
Всё прошло. Ничто не вечно. И прошлое навсегда остается в прошлом.

Вестерн, 14 марта 2010

Не зря в биографиях пишут, что Брэдбери изучал психиатрию . Весь рассказ диагнозом стойким отдает. Конкретно так. Диагноз, пронесенный, сквозь всю жизнь. :)

айка, 11 августа 2009

Интересно, что ни один из них не хотел быть первым - Чарли выжидал в машине, пока появится народ. Каждый боялся, что кроме него никто не придет. А стоя у флагштока это чувствовалось бы десятикратно - преданная клятва. И, наверное, страшно было то, что все они изменились. Они уже не те, какими запомнились. Постарели. Самое страшное, как мне кажется, было это. И когда они увидели друг друга, это стало очевидно. Очевидно различие прошлого и настоящего, когда они только мечтали, как снова вернутся в школу, и когда они действительно вернулись и поняли, что это - "не первый школьный день. Последний".

Alex, 24 июня 2009

Нисогласен ни с кем. Разве что с Кокси:
"Я не поняла смысл,но было интересно..)))"
Это было возвращение в прошлое, а прошлого не существует. Его никогда не было.

Vodka, 22 июня 2009

согласна с врачом

Людмила, 27 мая 2009

В рассказе Брэдбери "вино из одуванчиков",есть маленький кусочек,довольно грустный.Старая женщина хранила свои самые дорогие с детства вещи,фотграфии письма,жила ими,любила их.После смерти мужа она осталась одна.К ней прибежали девчонки,маленькие девочки которым стало интересно почему тетя такая грустная.Она стала им показывать сове добро,а они не поверили.Они решили что такие красивые вещи она украла,а фотография на которой хорошенькая леди не правда,она все врет!все вранье!схватили вещи и забрали себе.и убежали.
С одной стороны прошлое дорого,с другой стороны абсолютная иллюзия.все рассыпеться прахом.нельзя жить прошлым потому что настоящее итак слишком короткое.о чем и напоминает нам автор.даже лучшие друзья-да кто они,а ближе родной семьи тебе все ранво никто никогда не будет.

Rachel, 12 апреля 2009

Это не первый школьный день. Последний.

jdesh vstrechi, a kogda poyavlyaetsya vozmojnost', ponimaesh, chto ne xochetsya razrushat' mechtu...

Инна, 22 февраля 2009

Все мы живем прошлым. Наверное это всё, что нам доступно.. Сколько раз нас постигали такие разочерования..
Не теряйте связи с теми, кто вам дорог. Если у них были такие радужные воспоминания друг о друге, почему они за 50 лет так ни разу и не встретились?! Всё человеческая натура виновата.. Даже уже, можно сказать, перед смертью, последний шанс, чтоб всё вернуть - они им не воспользовались..
Лучше не возвращайтесь туда, где вам было хорошо. Потому что там всё уже изменилось и ничего, что было, - нет.. Пусть лучше воспоминания живут.

врач, 17 января 2009

А я думаю, что никто не пришел к нему на встречу.А те образы друзей были просто образами в его голове.Позтому они и повторяли за ним его же жесты ,движения .Я думаю они даже были похожи на него!Мы все немножко живем прошлым-музыкой ,книгами, мировоззрением и.тд Не отрубить от мозга-Цоя, Чехова, ЛЕнинизм ,пионеризм итд.Но лучше не встречаться с людьми из прошлого!Чтобы не проявлялись дурные чувства зависти(а он добился больше меня ,а он богаче меня А у него жена=муж красивее моей -моего)или наоборот чувство превосходства!Вобщем чтобы не расстраиваться.

Кокси, 2 декабря 2008

Странно...Мне сначала показалось,что речь идет о смерти.
Каждый повторял друг за другом жесты,каждый боялся подойти.Но самое интересное в том,что все жесты были повторены за Чарли.Разве эти факты не связаны между собой?
Я не поняла смысл,но было интересно..)))

Юля, 19 октября 2008

Трусость... Это то чувство, которое никогда не покидает нас...

Хром, 13 августа 2008

недавно история такая была - встретил девушку, которую не видел 11 лет (мне ща 22). в детстве мы с ней виделись почти каждый день и были очень близки (насколько это возможно в таком возрасте :) ) мы друг друга узнали, но почему то не решились подойти. сейчас очень жалею об этом. дурак.

Его Сиятельство, 13 августа 2008

у меня озноб от рассказа. не ожидал. великолепно.только всё же дураки они... поздоровались бы хоть... : )

Иван, 10 апреля 2008

Память о славных деньках молодости оказалась важнее, чем реальность. Пожилой человек предпочел жить среди своих старых писем и приятных воспоминаний и не омрачать светлую память о друзьях. Они для него останутся в памяти такими же молодыми, как и он сам.

sasha, 23 января 2008

Ужасно грустный рассказ о людях, так верно исполнивших клятву, и так разочаровавшихся в жизни в очередной раз..

РА, 29 октября 2007

Люди как книги. Каждый из них встречается с тобой тогда, когда ты должен принять их и понять. Кого-то ты постигаешь целую жизнь, с кем-то общаещься несколько секунд. Но это не означает, что кто-то интересней, а кто-то нет.
Когда художник пишет картину, он использует разные цвета красок и, главное, в разных количествах. И, в результате, законченная картина становится цельным изображением идеи художника. Так и жизнь человека, индивидуальная картина, не повторяющаяся никогда. И для этого происходят встречи людей тогда и так, как это надо, ничего в нашей жизни не присходит случайно, все выверено, а нам лишь надо при встречах проявить максимум (на который мы способны) позитива. И РБ уверен, в этот раз ваша картина будет поярче и посветлей. Удачи...

FreeLancer, 17 августа 2007

Рассказ действительно трагический, но естественно Брэдбери добавил в него каплю оптимизма, ее нельзя не заметить

Коля, 8 августа 2007

Да, иногда так бывает
Встретишь на улице старого знакомого по школе или институту и знаешь, что всегда ждал этой встречи, а сказать друг другу нечего. Привет - пока. Странно. Все безделушки и мелочи, о чем можно было бы потрепаться, становятся неуместными... Как ты, что ты ... оно и понятно дом семья дети ... Смотрим друг другу в глаза ... а там далекое прошлое навевает ностальгические нотки. Так ничего и не сказав толком, расстаемся еще черт знает на сколько лет... Но на самом деле радость встречи остается еще надолго - правда чем-то бессознательным, глубинным чувством

VM, 3 августа 2007

"бредоватый"...

Gala, 28 июля 2007

Они поняли, раз пришли, что всю жизнь думали об этом. И вместе с тем поняли самих себя. И им стало страшно от того, что им нечего сказать друг другу, что они знают друг друга так, как не знает их никто, разве что Господь Бог.

Алексей, 3 июля 2007

Не 15, а 50, читай внимательнее. А рассказ мне очень понравился! Запал в душу, хоть и очень грустный. Заставляет о многом задуматься.

Артур, 18 мая 2007

А мне не понятно, почему там были старики? 15 лет после окончания школы сделало их седыми стариками? Что то не клеится....

AntiStatik, 11 мая 2007

Напомнило встречу с сослуживцами.., грустно, но всё-таки время нас меняет,... и частно мы уже совсем другие люди, не те что были тогда....

Артэс, 28 марта 2007

А ведь жаль, что не удалась! Жаль! Вот так неуверенность и страх губят мечты, что могли бы стать реальностью.((

Ира, 12 декабря 2006

интересный рассказ..и почти трагический. заставляет задуматься о том,насколько непредсказуемой может оказаться встреча с реальность,с настоящим,уже не подкреплённым детскими фантазиями и надеждой..поездка героя на встречу-это попытка вернуться в прошлое,в мир,созданные им и его юными,вечно молодыми друзьями. попытка,которая не удалась....

Василий, 18 сентября 2006

Каждый из четырех увидел в остальных ушедшее сквозь вальцы время...и себя.

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/2/7/2/