Предисловие. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Елена Петрова

 

На этой странице полный текст рассказа «Предисловие». Рэй Брэдбери.RU содержит самый полный и тщательно отсортированный каталог повестей и рассказов писателя.

Версия для печати

Простой текст

Рассказ вошёл в сборники:

Купить сборник с этим рассказом:

Сборник “Bradbury Stories: 100 of His Most Celebrated Tales” на английском языке в магазине Amazon

Оригинальные тексты Брэдбери на английском языке

Покупайте в электронном и бумажном виде






« Все рассказы Рэя Брэдбери

« Сборник ста лучших рассказов


Introduction

2003

Даже не верится, что я за свою жизнь написал такое множество рассказов.

А с другой стороны, меня часто занимает вопрос: на что тратят свое время другие писатели?

Я, можно сказать, пишу, как дышу. Это дело у меня не планируется, не подчиняется графику, оно просто совершается, вот и все. Рассказы, включенные в этот сборник, захватывали меня в самое неподходящее время и подталкивали к пишущей машинке, чтобы я вверил их бумаге, пока они не улетучились.

Наглядный тому пример — рассказ «Банши». В Ирландии, когда я писал сценарий фильма «Моби Дик» для Джона Хьюстона, мы часто засиживались допоздна у камина, потягивая ирландское виски; я пил безо всякой охоты — исключительно за компанию, потому что Хьюстон был сам не свой до этого напитка. Случалось, он замирал на полуслове со стаканом в руке и, опустив веки, начинал слушать вой ветра. Потом так же внезапно открывал глаза, тыкал в меня пальцем и громогласно твердил, что в такую вот ирландскую непогоду всегда появляются банши и что, мол, не худо бы мне выйти на улицу, убедиться в этом воочию и позвать их на огонек.

Такое он проделывал не раз, чтобы нагнать на меня страху; мне это врезалось в память, и по возвращении домой, в Америку, я написал рассказ в ответ на все его подначки.

«Конвектор Тойнби» появился как реакция на массированные атаки безнадежности, которые то и дело обрушивают на нас газетные заголовки и телевизионные репортажи, порождая в обществе ощущение близкого конца света, а это самое общество, не единожды побеждавшее обстоятельства, так и не удосужилось оглянуться назад, чтобы осмыслить пройденный путь и собственные достижения.

В один прекрасный день меня тоже охватило такое чувство — тогда и был создан персонаж, который высказал мои мысли.

«Лорел и Гарди: роман» — итог моей многолетней любви к блистательному актерскому дуэту.

Как-то раз, давным-давно, оказавшись в Ирландии, я раскрыл свежий номер «Айриш таймс» и обнаружил напечатанный мелким шрифтом анонс следующего содержания:


СЕГОДНЯ
В ПОЛЬЗУ СИРОТ ИРЛАНДИИ
ЕДИНСТВЕННОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ!
НА СЦЕНЕ — ЛОРЕЛ И ГАРДИ!

Я побежал в театр и по счастливой случайности схватил последний билет, причем в середину первого ряда! Поднялся занавес, и эти милые старики разыграли перед публикой самые знаменитые сцены из своих лучших фильмов. От радостного изумления у меня по щекам катились слезы.

Вернувшись к себе, я стал перебирать в памяти их номера и вспомнил, что мне когда-то показывали знаменитую лестницу, по которой Лорел и Гарди толкали вверх упакованное в ящик пианино, но не удержали и бросились улепетывать от него во все лопатки. Об этом просто необходимо было написать.

Рассказ «Пешеход» стал предвестием романа «451° по Фаренгейту». Пятьдесят пять лет назад я ужинал с кем-то из знакомых, а потом мы решили пройтись по бульвару Уилшир. Через считанные минуты нас остановила патрульная машина. Полисмен поинтересовался, чем мы занимаемся. «Передвигаемся», — сказал я. Это был неправильный ответ. Полицейский заподозрил неладное. Оно и понятно: на тротуарах не было ни одной живой души, поскольку во всем Лос-Анджелесе никто не передвигался пешком.

Домой я пришел крайне раздосадованным: меня остановила полиция всего лишь за то, что я шел на своих двоих — то есть за совершенно естественный, человеческий способ передвижения, — и я написал рассказ о будущем: как пешехода арестовали и казнили именно за такую провинность.

Через пару месяцев я отправил этого пешехода на вечернюю прогулку, он у меня свернул за угол и повстречал девушку по имени Кларисса Маклеллан. Девять дней спустя на свет появился «451° по Фаренгейту», пока еще в форме небольшой новеллы под названием «Пожарный».

Сюжет «Мусорщика» был подсказан моими впечатлениями от одной газетной заметки, прочитанной в начале 1952 года: мэр Лос-Анджелеса тогда заявил, что в случае ядерного удара трупы с городских улиц будут убирать мусорщики. Меня так возмутило его высказывание, что я тут же сел за стол и в порыве гнева написал все, что думал.

Рассказ «По уставу» основан на реальных событиях. Много лет назад я захаживал по вечерам в отель «Амбассадор», чтобы там вместе с друзьями поплавать в бассейне. Смотритель бассейна оказался ревностным служакой: он заставлял своего малолетнего сына стоять у воды по стойке «смирно», а сам учил его уму-разуму. День за днем я наблюдал этот воспитательный процесс и невольно думал, что мальчишка когда-нибудь взорвется. Размышляя над видимой неизбежностью такого хода событий, я сел и написал об этом рассказ.

«Прощай, "Лафайет"!» — это правдивая и трагическая история, которую поведал нам с Мэгги один кинематографист, долгое время живший по соседству. Время от времени он заходил ко мне в гости, и мы с ним выпивали по бокалу вина. Он-то и рассказал, как в далеком 1918 году, на исходе Первой мировой войны, воевал в эскадрилье «Лафайет». Не в силах сдержать слезы, он говорил о том, как сбивал немецкие бипланы; по прошествии многих лет перед ним все еще маячили открытые юные лица обреченных на смерть. Чем я мог его утешить? Разве что подставить свое литераторское плечо, чтобы хоть как-то поддержать человека в этих тягостных воспоминаниях.

В тот же вечер я стал писать своему другу в Париж и упомянул о поразительном впечатлении: как мне довелось услышать в телефонной трубке рев толпы, бушевавшей в Мехико-Сити. Из этого дружеского письма выросло небольшое произведение об одном старике, который звонил в другие города и слушал голоса дальних краев.

«Отзвук бегущего лета» — это рассказ, который начался с озарения. Когда я проезжал через Уэстервуд-Виллидж, к нам в автобус впрыгнул какой-то паренек; он бросил плату за проезд в кассовый ящик, пробежал вдоль сидений и нырнул в кресло через проход от меня. Разглядывая его с нескрываемым восхищением, я думал: боже праведный, будь во мне столько жизненных сил, я бы, что ни день, строчил новый рассказ, каждую ночь сочинял по три стихотворения, а к концу месяца выдавал полновесный роман. Потом я опустил глаза и увидел подлинный источник его энергии: пару отличных новехоньких кроссовок. И на меня вдруг нахлынули воспоминания о знаменательных днях моего отрочества, когда в начале каждого лета мы с отцом шли в обувной магазин и покупали мне новые кроссовки, через которые в меня входила энергия целой Вселенной. Я стремглав бросился домой, сел за стол и написал рассказ о мальчике, который мечтал о паре кроссовок, в которых можно промчаться сквозь лето.

Случайно попавшийся мне в Дублине номер «Айриш таймс» навеял тему рассказа «Страшная авария в понедельник на той неделе». В одном из газетных материалов говорилось, что только за тысяча девятьсот пятьдесят третий год в Ирландии погибло триста семьдесят пять велосипедистов. Поразительный факт, подумал я. Наши газеты такого практически не пишут: у нас принято считать, что на дорогах люди гибнут только в автомобильных авариях. Занявшись этим вопросом всерьез, я докопался до причины. В Ирландии счет велосипедам шел на десятки тысяч: люди разгонялись до сорока-пятидесяти миль в час и не могли избежать лобового столкновения, а столкнувшись лбами, получали тяжелейшие черепно-мозговые травмы. Но ведь об этом, подумалось мне, никто на свете не задумывается! Наверное, стоит про это написать. Так я и сделал.

Источником рассказа «Барабанщик из Шайлоу» послужил опубликованный в «Лос-Анджелес таймс» некролог: умер киноактер Олин Хаулэнд, исполнитель эпизодических ролей. За долгие годы я посмотрел десятки фильмов с его участием, а теперь перед глазами был некролог, где, в частности, говорилось, что дед актера служил барабанщиком в Шайлоу. Эти слова таили в себе такую магию, такой глубокий смысл, такую печаль, что я, как одержимый, бросился к пишущей машинке и начал стучать по клавишам. Не прошло и часа, как этот короткий рассказ был завершен.

«Душка Адольф» появился очень просто. Проходя как-то вечером по территории студии «Юниверсал», я заметил участника массовки, одетого в нацистскую форму, да еще с наклеенными гитлеровскими усиками. Мне стало любопытно: если он начнет разгуливать по студии, а то и выйдет на улицу, как будут реагировать встречные, завидев копию Гитлера? Ближе к ночи у меня был готов рассказ.

Я никогда не имел власти над своими рассказами: наоборот, они имели власть надо мной. Каждый из них в свой черед настойчиво требовал: надели меня голосом, облеки в слова, дай жизнь, — и я следовал правилу, которым всегда делился с собратьями по перу: «Оказавшись на краю утеса, прыгай вниз, а крылья приладишь в полете».

В какие только пропасти я ни бросался за шестьдесят с лишним лет: корпел как безумный за пишущей машинкой, чтобы довести до конца очередной рассказ и тем самым совершить мягкую посадку. А в последние годы я все чаще оглядываюсь назад и вижу себя мальчишкой, который торгует газетами на углу и каждый вечер что-то пишет, не осознавая, сколь жалки эти потуги. Почему я не отступал, какая сила заставляла меня раз за разом бросаться в пропасть?

Ответ прост до банальности: любовь.

Я стремглав несся навстречу будущему, всем сердцем и душой обожал библиотеки, книги и писателей, целиком отдавался работе над собой, чтобы стать таким, какой я есть, — и просто-напросто не замечал, что не вышел ни ростом, ни умом, ни талантом. Возможно, такое подозрение лишь смутно брезжило в потаенных уголках разума. Но я не сдавался: потребность писать, творить пульсировала в моих жилах, как кровь, — и не иссякла по сей день.

У меня всегда была такая мечта: в один прекрасный день зайти в библиотеку, обвести взглядом полки и увидеть там свою книжку, которой с одного боку подставил плечо Л. Фрэнк Баум или Эдгар Райс Берроуз, с другого — Жюль Верн, а полкой ниже расположились и другие герои моей юности — Эдгар Аллан По, Герберт Уэллс. Безумная любовь к этим писателям и к созданным ими мирам, не говоря уже о таких кумирах, как Сомерсет Моэм и Джон Стейнбек, до такой степени меня ослепляла, что в этом почтенном обществе я вовсе не чувствовал себя убогим Квазимодо.

Однако с годами я не раз менял кожу и в конце концов превратился в новеллиста, эссеиста, поэта и драматурга. Все эти годы ушли на то, чтобы сбросить с себя другие обличья, но той силой, что звала меня вперед, оставалась любовь.

Включенные в этот сборник рассказы характеризуют различные этапы моего долгого творческого пути. Я глубоко благодарен судьбе за все минувшие годы и за великую любовь, которая придавала мне силы. Просматриваю оглавление этого тома, и на глаза наворачиваются слезы: здесь собраны дорогие, близкие мне друзья — ангелы и демоны моего воображения.

Все они здесь. Внушительное собрание. Надеюсь, вы согласитесь.


Рэй Брэдбери, декабрь 2002 г.

Читать отзывы (1)

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/3/3/1/

Другие рассказы из сборника «Сборник ста лучших рассказов»