Озеро. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Л. Брилова

« Все рассказы Рэя Брэдбери


« Тёмный карнавал


The Lake

1944


Впервые опубликовано: журнал Weird Tales, май 1944.
Перевод версии рассказа из сборника Dark Carnival, 1947 г. Эта версия отличается от выходивших в более поздних изданиях.

Лет, помнится, в восемь я был как-то на озере Мичиган. Я играл с девочкой, мы строили замки из песка, а потом она зашла в воду и не вышла. Когда тебе восемь лет от роду и такое случается, это бывает неразрешимой загадкой. Девочка так и не вышла на берег, ее не нашли. Первая встреча со смертью так и осталась для меня тайной. Однажды в 1942 году я проводил свои ежедневные опыты со словами — просто записывал пришедшие на ум слова. Записывал существительные. Написал «Озеро» и задумался: «Откуда взялось это слово?» И внезапно в моей памяти возникли песочный замок на берегу и маленькая светловолосая девочка, которая вошла в воду и не вышла. Через два часа у меня был готов рассказ. И когда я ставил точку, у меня из глаз текли слезы. Мне стало понятно, что наконец, после десятилетних усилий, я написал что-то стоящее.

Они укоротили небо по моему росту и водрузили его над озером Мичиган, поместили на желтый песок орущих ребятишек с мячами, две-три чайки, недовольную родительницу и меня: я выходил из мокрой волны и мир представлялся мне туманным и влажным.

Я выбежал на берег.

Мама обернула меня пушистым полотенцем.

— Постой и обсохни, — сказала она.

Я стоял, глядя, как солнце высушивало капли у меня на предплечьях. На их месте появлялась гусиная кожа.

— Ох, ветер-то какой, — сказала мама. — Надевай свитер.

— Погоди, я посмотрю пупырышки.

— Гарольд.

Я надел свитер и стал наблюдать, как набегают на берег и отбегают волны. Не размашисто. Аккуратно, с эдаким зеленым изяществом. Не всякий пьяный способен рухнуть на землю так изящно.

Стоял сентябрь. Последние дни сентября, когда все вокруг по неизвестной причине преисполняется грустью. На пляже, длинном и пустом, виднелось не больше полудюжины фигур. Дети прекратили беготню с мячом; от ветра, его завываний, им тоже сделалось грустно, они расселись на бескрайнем берегу и отдались ощущению осени.

Киоски, где торговали хот-догами, были заколочены золотистыми планками; горчичный, луковый, мясной аромат долгого, веселого лета остался запертым внутри. Словно бы кто-то разложил по гробам само лето и заколотил крышки. Со стуком опускались одна за другой металлические шторы, на дверцах повисали замки; явился ветер и тронул песок, сдувая миллионы июльских и августовских следов. Нынче, в сентябре, у кромки воды виднелись только отпечатки моих резиновых теннисных туфель да ног Дональда и Дилауса Шаболда.

Через завесы в боковые проходы сыпался песок, поэтому карусель окутали парусиной; лошади с оскаленными зубами застыли в галопе на медных столбах. Музыку заменял ветер, проникавший сквозь парусину.

У карусели стоял я. Все остальные были в школе. Я нет. Назавтра мне предстояло отправиться поездом на запад Соединенных Штатов. Мы с мамой заглянули на пляж мимолетно, на прощанье.

В окружающем запустении было что-то такое, отчего мне захотелось побыть одному.

— Мама, я пробегусь по пляжу? — спросил я.

— Ладно, но только недолго, и к воде не подходи.

Я сорвался с места. Под ногами крутился песок, ветер подхватывал меня и нес. Ну, вы знаете, как это бывает: расставишь руки и чувствуешь, как за пальцами тянется вуаль ветра. Вроде крыльев.

Сидящая мама отодвинулась вдаль. Вскоре она превратилась в коричневое пятнышко, я остался совсем один.

Двенадцатилетнему ребенку непривычно оставаться одному. Рядом всегда кто-то есть. Одиночество достижимо только в мыслях. Вокруг так много реальных людей, диктующих тебе, что и как делать, что единственный способ побыть одному в своем собственном мире, с его миниатюрными ценностями, — это сбежать, хотя бы в воображении, на какой-нибудь пляж.

Вот тут я в самом деле оказался один.

Я свернул к воде и зашел по пояс в прохладные волны. Прежде, окруженный толпой, я ни разу не осмелился даже взглянуть на это место, не то что сойти в воду, искать и звать кого-то. Но теперь...

Вода — как фокусник. Распиливает тебя на половинки. Получается, что ты теперь состоишь из двух частей, и нижняя тает, расплывается, как сахар. Прохладная вода, и время от времени — волна, что очень изящно запинается и падает, в кружевных завитушках пены.

Я позвал ее. Выкрикнул ее имя раз десять.

— Тэлли! Тэлли! О Тэлли!

Удивительно, но в детстве действительно ожидаешь отклика. Чувствуешь, что твои мысли способны стать реальностью. И иной раз бываешь не так уж и не прав.

Я думал о Тэлли, которая прошлым маем пошла здесь купаться, вспоминал, как болтались ее светлые косички. Она шла, смеясь, и на ее щуплых двенадцатилетних плечиках играло солнце. Я вспоминал, как улеглась рябь, как прыгнул в волны спасатель, как кричала мать Тэлли и как Тэлли не вернулась...

Спасатель уговаривал ее выйти, но она не вышла. Он вынырнул с обрывками водорослей в костлявых пальцах, а Тэлли не было. Она уже не сядет напротив меня в школьном классе, с ней уже не поиграешь в мяч вечером в комнате, когда проводишь лето среди кирпичных городских строений. Она зашла слишком далеко, и озеро ее не отпустило.

И теперь, одинокой осенью, когда небо и вода сделались бескрайними и пляж не имел ни конца, ни начала, я в последний раз, в одиночку, сошел в озеро.

Я снова и снова звал ее.

— Тэлли, о Тэлли!

Ветер обвевал мои уши нежно-нежно, как он обвевает отверстия морских раковин, чтобы они зашептали. Вода вздыбилась, обхватила грудь, потом колени, вверх-вниз, туда-сюда, засасывая пятки.

— Тэлли! Вернись, Тэлли!

Мне было всего двенадцать. Но я знал, как сильно ее люблю. Это была та любовь, что не имеет ничего общего ни с плотью, ни с нравственностью. Она не более дурна, чем ветер, озеро и песок, покоящиеся бок о бок целую вечность. Она состояла из долгих теплых дней, проведенных вместе на пляже, и мерной череды дней, проведенных в школе за монотонной зубрежкой. Всех долгих осенних дней прошлого года, когда я носил из школы домой ее книги.

— Тэлли!

Я крикнул ее имя в последний раз. Меня трясло. Я ощущал на щеках влагу и не знал, как она туда попала. Волны не захлестывали так высоко.

Развернувшись, я выбрался на песок и простоял полчаса, надеясь уловить хоть знак, хоть намек, хоть что-нибудь на память о Тэлли. Потом я опустился на колени и стал строить замок из песка, красивый, как те, что мы во множестве соорудили вместе с Тэлли. Но этот замок я возвел только наполовину. И поднялся на ноги.

— Тэлли, если ты меня слышишь, выходи и дострой остальное.

Я побрел к далекому пятнышку — маме. Волны, раз за разом окружавшие замок, уносили его по частичкам, превращая снова в ровное место.

Я молча брел вдоль берега.

Вдали слабо побрякивала карусель, но это был всего лишь ветер.


Назавтра я уехал на поезде.

У поездов плохая память, она все оставляет позади. Забываются кукурузные поля Иллинойса, реки детства, мосты, озера, долины, загородные дома, обиды и радости. Они отстают и теряются за горизонтом.

Я вытянулся, обзавелся мускулами, стал думать не как ребенок, вырос из старой одежды, перешел в старшие классы школы, в университет, стал изучать юриспруденцию. Потом появилась молодая женщина из Сакраменто. Мы с ней познакомились и поженились.

Я продолжал изучать юриспруденцию. К двадцати двум годам я почти уже забыл, на что похож восток страны.

Маргарет предложила провести наш запоздавший медовый месяц именно на Востоке.

Подобно памяти, поезд действует в обоих направлениях. В считаные часы он способен возвратить тебе все, что ты много лет назад покинул.

На горизонте показался городок Лейк-Блафф, население 10 000 человек. Маргарет в нарядной новой одежде выглядела настоящей красавицей. Она наблюдала за мной, пока вокруг меня возрождался прежний мир. Она держала меня за руку, а поезд подходил к станции Блафф и грузчики забирали багаж.

Сколько лет, и что эти годы делают с лицами и телами. Когда мы вместе шли по городу, я никого не узнавал. Там были лица, на которых отражалось эхо. Эхо путешествий по горным склонам. Лица с улыбкой, оставшейся с тех пор, когда школьное время кончилось и пошли качели — подвесные, на металлической цепи и сделанные из доски. Но я молчал. Я шел, смотрел по сторонам и переполнялся всеми этими воспоминаниями, как осенними листьями, которые собирают, чтобы сжечь.

Мы пробыли там в общей сложности две недели, посещая вместе знакомые мне места. Это было счастливое время. Я очень любил Маргарет. По крайней мере, думал, что люблю.

Незадолго до отъезда мы отправились прогуляться по берегу. В отличие от прошлого раза, много лет назад, осень еще только близилась, но на пляже уже наблюдались первые признаки запустения. Народ редел, киоски с хот-догами — правда, не все — были закрыты ставнями и заколочены, и ветер, как всегда, выжидал, прежде чем спеть нам свою песню.

Я почти что видел маму, сидевшую на песке в привычном месте. Меня снова охватило желание остаться в одиночестве. Но я не решался сказать об этом Маргарет. Я только жался к ней и ждал.

День клонился к вечеру. Почти все дети разошлись по домам, на пляже оставались лишь немногие взрослые, подставляя кожу ветру и солнцу.

К берегу подплыла лодка спасателя. Спасатель медленно вышел, держа что-то в руках.

Меня приковало к месту. Я затаил дыхание и вновь ощутил себя двенадцатилетним ребенком, крохотным и испуганным. Завывал ветер. Я не видел Маргарет. Мой взгляд был прикован к пляжу, к спасателю, который медленно вставал из лодки с серым мешком в руках, не особенно тяжелым. Его лицо было почти таким же серым и мятым.

— Стой на месте, Маргарет, — сказал я.

Сам не знаю, почему это у меня выговорилось.

— Почему?

— Стой, и все...

Я неспешным шагом направился по песку к спасателю. Он перевел взгляд на меня.

— Что это? — спросил я.

Спасатель долго глядел, не в силах вымолвить ни слова. Опустил свою ношу на песок, вода, пошелестев вокруг, увлажнила мешок и отхлынула.

— Что это? — упорствовал я.

— Она мертва, — тихонько ответил спасатель.

Я ждал.

— Странно, — добавил он вполголоса. — В жизни ничего подобного не встречал. Она умерла давно. Очень давно.

Я повторил его слова.

Он кивнул:

— Десять лет назад, я бы сказал. Нынче в озере никто из детишек не тонул. С тридцать третьего года здесь было двенадцать малолетних утопленников, но мы их всех нашли почти сразу. За исключением, помнится, одной. А это тело, оно пробыло в воде лет десять. Находка... не из приятных.

Я уставился на серый мешок у него в руках.

— Откройте, — сказал я.

Сам не знаю, почему это у меня выговорилось. Ветер заглушал мой голос.

Он потеребил мешок.

— Насколько мне известно, это маленькая девочка; я так говорю, потому что на ней медальон. Больше ничего нет, чтобы судить...

— Ну же, быстрее, открывайте! — крикнул я.

— Лучше не надо, — отозвался он. Но тут он, наверное, заметил, какое у меня сделалось лицо. — Она была такая маленькая...

Спасатель лишь немного приоткрыл мешок. Этого хватило.

Пляж был пуст. Оставались только небо, ветер, вода и одиноко наступавшая осень. Я опустил глаза на мешок.

Я все повторял что-то. Имя. Спасатель смотрел на меня.

— Где вы ее нашли? — спросил я.

— Вот там, на мелководье. Как же долго она там лежала, правда?

Я тряхнул головой.

— Да, верно. О боже, да.

Я думал: люди вырастают. Я вырос. Но она не изменилась. Она такая же маленькая. Такая же юная. Смерть не позволяет вырасти или измениться. У нее по-прежнему золотистые волосы. Она вечно будет юной, а я вечно буду ее любить, о боже, вечно буду любить.

Спасатель снова завязал мешок.

Чуть-чуть постояв, я побрел один вдоль берега. Наклонился и опустил взгляд. Вот тут ее нашел спасатель, сказал я себе.

Там, у кромки воды, стоял песочный замок, построенный только наполовину. Вроде тех, что возводили мы с Тэлли. Она половину, и я половину.

Я посмотрел на замок. Встал рядом на колени и увидел следы маленьких ног, что вели на берег и потом обратно в озеро и не возвращались.

И тут... я понял.

— Я помогу тебе его закончить, — сказал я.

Я так и сделал. Очень медленно достроил замок, встал, отвернулся и пошел прочь, чтобы не наблюдать, как он, нестойкий, подобно всему земному, разрушается под напором волн.

Я шел обратно по берегу туда, где меня ожидала, улыбаясь, чужая женщина по имени Маргарет...

Комментарии

Мне не нрав, 26 января 2017

Рассказ по-моему глупый....есть такой сорт людей которым нравится жить прошлым...это просто проще. Жаль Маргарет! Не хотела бы я оказаться на ее месте! А этот парень дурачок-возможно у них с той девочкой и не сложилось бы ничего! А он все об ней думает!!!!

Bacon, 7 октября 2015

I really think this story reminds me of chicken. for some reason-- so basically she dies and the body is recovered 10 years later?

Лу, 13 июля 2013

Бедная бедная Маргарет. Вообще сложно любить и строить отношения с человеком у которого когда то умер жена или муж или просто любимая девочка/мальчик. Всегда будешь на втором месте (

Антон, 11 июля 2013

у него это случилось в 12 лет, у меня на 10 лет позже.. Но не существует разницы в возрасте, когда теряешь любовь и затем она отголосками из прошлого настигает тебя врасплох в связанных с переживаниями местах.. Я не знаю как можно уйти от этого.. Рассказ очень тронул.

Mary:), 1 мая 2013

Сильный рассказ.Больше ничего не могу написать...эмоции:(((

Mаша, 13 июля 2012

первые чувства самые сильные, нестираемые временем. Грустно..

Артём, 23 марта 2012

хахатун :), думаю потом поймёшь, у тебя всё впереди:)

P.S. Рассказ великолепный

хахатун :), 19 марта 2012

ребят вы 4е::???))
мне сей4ас 12 лет , и я не хо4у плакать иза этого расказа )))
это все просто сказка!

Марк Аврелий, 22 сентября 2011

Брэдберри талант, этого не отнимешь. Чувствуется, что написано на основании реального собственного опыта.

Михаил, 25 августа 2011

Насколько точно он все описывает.. Все эмоции и пейзаж как на картине.

murr-murr, 22 августа 2011

прекрасный рассказ.

тотторо, 29 мая 2011

По моему самый лучший рассказ у Брэдбери!!!

, 2 мая 2011

такого не бывает, но все равно замечательный рассказ!!!

Адель, 13 ноября 2010

Такой проницательный рассказ...как же он мне нравится!!!

*Batwoman*, 22 мая 2010

Я уже месяц пытаюсь вспомнить свои детские чувства,эмоции и это очень сложно!!!!и вот я прочитала этот рассказ и мне стало как то легче!!!!
этот рассказ очень проницательный!!!!читав его,я как бы перевоплотилась в этого героя!!!и через меня прошли все эти переживания!!!
несчастная любовь!!вроде классика жанра,но только не про этот рассказ!!!!это очень романтично!!!!

Karamelka, 30 декабря 2009

когда то очень давно я читала его в одном старом журнале....но как часто бывает он потерялся..и вот через столько лет, я опять его перечитываю...никогда не читала на столько завораживающий душу и сердце рассказ..очень красиво, жизненно, и главное просто))) большое спасибо автору!

am, 14 октября 2009

первый раз прочитала давно года 4 назад. рассказ врезался мне в память и вот снова читаю и снова плачу..

Lecter, 14 октября 2009

Гениально. Больше ничего просто не могу сказать. Какой раз перечитываю - дух захватывает. Очень, очень грустный рассказ(

гош, 7 октября 2009

удивительное произведение !
идеальное описание пейзажа .
о глубокий смысл..

спасибо...

Ева, 6 июня 2009

грустно...завораживающе...искренне... Вызывает бурю эмоций.

Виталия, 3 апреля 2009

замечательный рассказ немного грустный, романтичный

Nick, 28 июля 2008

Ну и чушь...

v0v4ik, 14 октября 2007

Действительно лучший рассказ о любви! Ничего подобного не читал в жизни.

FreeLancer, 18 августа 2007

я плакал........... ведь мне тоже было 12.... и тоже была девочка... и я тоже нес портфель..... сейчас я не знаю ни адреса, ни телефона........((((((

Maia, 13 июня 2007

I agree with u (Taras) It's a perfect romantic story!

тарас, 1 мая 2007

Более романтического рассказа в жизни не читал.

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/44/5/2/