Электрический стул. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Елена Петрова

 

На этой странице полный текст рассказа «Электрический стул». Рэй Брэдбери.RU содержит самый полный и тщательно отсортированный каталог повестей и рассказов писателя.

Версия для печати

Простой текст

На английском языке:

The Electrocution

Рассказ вошёл в сборники:

Купить сборник с этим рассказом:

«В мгновение ока» в магазине «Ozon»





« Все рассказы Рэя Брэдбери

« В мгновение ока


The Electrocution

1946

Она ждала, пока он завяжет ей глаза шелковой повязкой, но, затягивая узел, он так резко дернул концы платка, что она даже охнула.

- Полегче, Джонни, черт бы тебя побрал, ослабь повязку, а то у меня ничего не выйдет!

- Как скажешь, - легко согласился он, обдав ее резким запахом своего дыхания; между тем зрители уже толпились за канатами ограждения, вечерний бриз теребил купол шатра, а издали доносились призывные звуки шарманки и барабанная дробь.

Сквозь черный шелк она смутно различала мужчин, мальчишек, а кое-где и женщин: зрителей собралось предостаточно, они выложили по десять центов каждый и теперь жаждали увидеть ее пристегнутой к электрическому стулу, с электродами на шее и запястьях.

- Ну вот, - прошептал Джонни, почти невидимый из-за этой повязки. - Так хорошо?

Она не ответила, но пальцы сами собой впились в деревянные подлокотники.

В предплечьях и на шее она ощутила биение пульса. За пологом шатра называла лез вон из кожи: он надсадно кричал в короткий рупор из папье-маше и лупил тростью по транспаранту, где дрожал на ветру портрет Электры, сидящей в кресле смерти, будто перед обычным чаепитием: соломенные волосы, пронзительные голубые глаза, резко очерченный подбородок.

Когда ее на время ослеплял черный шелк, легче думалось о прошлом, о чем угодно...

Ярмарка переезжала в очередной городок и вскоре опять снималась с места; бурые шатры днем делали глубокий вдох, а ночью выдыхали спертый воздух, когда брезент, шурша, соскальзывал с темных шестов. Что же дальше?

В минувший понедельник этот парень с длинными руками и пытливым раскрасневшимся лицом купил сразу три билета на их вечерние выступления и три раза подряд смотрел, как электрический ток пробивает Электру голубым пламенем, парень стоял прямо у каната и, напружинившись, ловил каждое ее движение, а она, из огня и бледной плоти, возвышалась над ним, сидя на помосте.

Он приходил четыре дня кряду.

- У тебя тут своя публика, Элли, - заметил Джонни на третий вечер.

- Да уж, - отозвалась она.

- Ты, главное дело, не бери в голову, - посоветовал Джонни.

- Ни-ни, - ответила она. - Мне-то что? Не волнуйся.

Как-никак, этот номер она исполняла не первый год. Джонни врубал напряжение, и оно пронизывало ее от лодыжек и до локтей, до самых ушей, тогда он протягивал ей сверкающий меч, она не глядя делала выпад в сторону зрителей, улыбаясь из-под своей полумаски, и людям на плечи и головы сыпались трескучие, плюющиеся искры. На четвертый день она ткнула мечом дальше обычного, в том направлении, где впереди всех стоял, потея от волнения, тот румяный парень. Он резко вскинул руку, словно приготовился поймать лезвие. Голубые искры мостиком устремились к его ладони, но рука не дрогнула и не отстранилась, он схватил огонь пальцами, а потом зажал в кулак и пропустил по запястью, через предплечье внутрь себя.

При свете клинка его глаза вспыхнули синим спиртовым пламенем, а меч своим собственным огнем осветил ее руку, лицо и грудь. Навалившись на канат, парень в молчаливом напряжении потянулся еще дальше. Тогда Джонни закричал: "А ну-ка, все прикоснитесь! Все до единого!" Тогда Электра поводила мечом по воздуху, чтобы каждый мог прикоснуться к лезвию и погладить его рукой; Джонни выругался. Сквозь повязку она заметила жуткое свечение, которое не сходило с румяного лица.

На пятый вечер она не стала касаться пальцев этого парня, а вместо этого щекотала горящим острием его ладонь, царапала и обжигала, пока он не зажмурился.

В ту ночь, закончив выступление, она отправилась на озерную пристань и, даже не оглянувшись, прислушалась и заулыбалась. Озеро дрожало там, где в него впивались опоры. Ярмарочные огни испещрили черную воду неверными, извилистыми дорожками. Под приглушенные вопли колесо обозрения без устали взмывало вверх, а вдали шарманка с надрывом пела "Прекрасный Огайо". Электра замедлила шаги. Она не спеша поставила вперед правую ногу, затем левую и уж только потом остановилась, чтобы обернуться. Рядом мелькнула его тень, и руки заключили ее в объятия. Прошло много времени, прежде чем она слегка отстранилась, разглядела его неомраченное, взволнованное, розовощекое лицо и сказала:

- Да ты, я вижу, опаснее электрического стула!

- А тебя и вправду зовут Электрой? - спросил он.

На следующий вечер, когда сквозь нее побежал ток, она напряглась, вздрогнула и, прикусив губу, застонала. Ноги заходили ходуном, а руки, нащупав подлокотники, стали царапать древесину.

- Что такое? - выкрикнул Джонни, отделенный шелковой повязкой. - В чем дело?

И отключил напряжение.

- Все нормально, - выдохнула она.

Зрители забеспокоились.

- Ничего страшного. Работаем. Давай!

И он дернул рубильник.

Сквозь нее пополз огонь, но она снова, стиснув зубы, откинулась на высокую спинку. Из темноты вырвалось чье-то лицо, а вместе с ним туловище, которое прижалось к ней. Напряжение разразилось треском. Электрический стул остановился, а потом и вовсе умер.

Через миллион миль темноты Джонни протянул ей меч. Ее вялая подрагивающая рука не смогла его удержать. Джонни сделал вторую попытку, и она машинально ткнула клинком глубоко в ночь.

Там, в ревущей темноте, кто-то тронул лезвие. Она представила, как вспыхнули его глаза, как раскрылись губы, когда их разомкнуло напряжением. Его прижало к канату, с силой прижало к канату, он не мог ни вздохнуть, ни закричать, ни отстраниться!

Подача энергии прекратилась. Остался запах молнии.

- Конец! - крикнули из публики. Джонни предоставил ей выбираться из кожаных ремней, спрыгнул с невысокой сцены и пошел к проходу. Непослушными руками она судорожно освободилась от пут. Выскочив из шатра, она даже не оглянулась посмотреть, остался ли тот парень висеть на канатах.

Добравшись до трейлера, стоящего за шатром, она рухнула на койку, дрожа и обливаясь потом; даже когда следом вошел Джонни и остановился, глядя на нее сверху вниз, она не смогла сдержать рыданий.

- Ну, что скажешь? - спросил он.

- Ничего, ничего, Джонни.

- Что ты послала в публику?

- Ничего, ничего.

- "Ничего, ничего", -передразнил он. - Ладно врать! - Его лицо исказила гримаса. - Чертова кукла! Сто лет таких штук не выкидывала!

- Это нервы!

- Горбатого могила исправит, - не унимался он. - Когда мы только-только поженились, ты такой же номер отмочила. Думаешь, я забыл? Три года торчала на своем стуле, как в гостях. И вот - здрасьте! - кричал он, задыхаясь и нависая над ней со сжатыми кулаками. - Сегодня опять, будь ты неладна...

- Умоляю тебя, умоляю, Джонни. У меня нервы сдали.

- Ты что себе надумала? - Он угрожающе склонился прямо над ней. - Что надумала?

- Ничего, Джонни, ничего. - Он схватил ее за волосы. - Умоляю!

Он швырнул ее головой в подушку, развернулся и пошел прочь, но за дверью остановился.

- Я знаю, что ты надумала, - сказал он. - Знаю. - И звук его шагов замер в отдалении.

И была ночь, и был день, и был еще один вечер, и новые зрители.

Но в публике она так и не высмотрела его лица. Теперь, погрузившись в черноту, с повязкой, плотно обхватившей голову, она сидела на электрическом стуле и не теряла надежды, пока Джонни на соседнем помосте расписывал публике чудеса, на которые способен Человек-Скелет; а она все еще надеялась и разглядывала каждого вновь прибывшего. Джонни расхаживал вокруг Человека-Скелета, пыжился и распинался про живой череп и зловещие кости, и, наконец, зрители стали проявлять нетерпение и, повинуясь голосу Джонни, гремевшему, как ржавая труба, развернулись в другую сторону, а сам он запрыгнул на помост - да с таким свирепым видом, что она невольно отшатнулась и увлажнила красные губы.

И вот теперь узел повязки затягивался все туже и туже, а Джонни шептал ей в ухо:

- Соскучилась по нему?

Она промолчала, но не склонила головы. Зрители переминались с ноги на ногу, как скотина в стойле.

- Нету его, - шипел он, подключая электроды к ее рукам. Она не ответила. Он не успокаивался. - Больше он сюда не сунется. - Она задрожала, когда он нахлобучил ей на волосы круглую черную шапочку. - Боишься? - спросил он вполголоса. - А чего бояться? - Он застегнул ремешки у нее на щиколотках. - Ты не бойся. Электричество - штука хорошая, чистая. - У нее перехватило дыхание. Он выпрямился. - Я ему кое-что объяснил, - тихо сказал он, проверяя повязку. - Врезал так, что у него зубы вылетели. А потом шарахнул об стенку и еще добавил... - Не закончив, он выпрямился и закричал во все горло. - Дамы и господа, смертельный номер! Впервые в истории циркового искусства! Перед вами - электрический стул, точная копия того, что установлен в центральной тюрьме штата. Успешно используется для наказания преступников! - При этом слове она поникла, царапая ногтями древесину, а он продолжал. - У вас на глазах эта красавица примет казнь на электрическом стуле!

Зрители заволновались, а она подумала, что стоящий под сценой обычный трансформатор напряжения Джонни вполне мог переделать в трансформатор тока. Случайность, роковая случайность. Прискорбно. Большой ток, а не высокое напряжение.

Она высвободила правую руку из-под кожаного ремня и услышала, как сработал переключатель, когда ее охватило голубым огнем, она вскрикнула.

Зрители хлопали, свистели и топали ногами. Ах, как хорошо, мелькнула у нее неистовая мысль, ведь это смерть? Вот и славно! Аплодируйте! Кричите "браво"!

Из черной бездны выпало беспомощное тело. "Врезал так, что у него зубы вылетели!" Тело содрогнулось. " А потом еще добавил!" Тело рухнуло, было поднято и снова рухнуло. Она кричала пронзительно и долго, словно терзаемая миллионом невидимых жал. Голубое пламя добралось до ее сердца. Молодое мужское тело скорчилось и взорвалось шрапнелью костей, огня и пепла.

Джонни невозмутимо подал ей меч и скомандовал:

- Давай.

Ничего не случилось, и это ее потрясло, как вероломный удар.

Она зарыдала, не чувствуя в руках меча, трепеща и дрожа, не в силах управлять своими движениями. Энергия гудела, зрители тянули руки - паучьи лапы, птичьи когти - отпрыгивая, когда меч начинал шипеть и плеваться.

Ярмарочные фонари гасли один за другим, а в ее костях все еще бурлила энергия.

Щелк. Рубильник улегся в положение "выкл.".

Она ушла в себя, с носа и обмякших губ потекли струйки пота. Задыхаясь, она с трудом сорвала черную повязку.

Зеваки уже толпились у другого помоста и глазели на другое чудо: их поманила Женщина-Гора, и они повиновались.

Джонни держался за рубильник. Потом опустил руки и стал буравить ее темным, холодным, немигающим взглядом.

Пыльные, тусклые, засиженные мухами лампочки освещали шатер. Перед ее слепыми глазами маячили отхлынувшие зрители, Джонни, все тот же шатер, все те же лампочки. Она словно усохла, пока сидела на стуле. Половину соков по электрическим проводам унесло в утробы медных кабелей, провисающих над городом от столба до столба. Голова словно налилась свинцом. Чистый свет только что снизошел сюда, пронзил ее насквозь и снова вырвался на свободу, но это был уже совсем другой свет. Она сделала его другим, теперь она поняла, почему так получилось. И задрожала, потому что пламя потеряло цвет.

Джонни раскрыл рот. Вначале она ничего не слышала. Ему пришлось повторить.

- Считай, ты умерла, - бросил он. И еще раз: - Ты умерла.

Придавленная силками кожаных ремней к электрическому стулу, открытая порывам ветра, которые залетали под полог шатра и утирали влагу с ее липа, пронзенная мраком сверлящих глаз, она сказала то единственное, что только и было возможно:

- Да. - Она закрыла глаза. - Так и есть. Я умерла.

Читать отзывы (6)

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/46/13/1/