Крошка-убийца. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: С. Сухарев

« Все рассказы Рэя Брэдбери


« Тёмный карнавал


The Small Assassin

1946


Впервые опубликован в журнале Dime Mystery Magazine, ноябрь 1946

Это я сам. Я родился наделенным памятью. И недавно выяснил, почему помню то, как рождался: меня вынашивали десять месяцев. И [рождение] стало шоком: неизбежно, что такой новорожденный проникается негодованием. Неизвестно, откуда взялась эта история. Но мой рассказ именно об этом. Младенец лишается прежней беззаботности. И его мать повинна в том, что вытолкнула его на свет. Нельзя больше существовать беспечно, ты выброшен наружу, выброшен в мир, ты теперь — сам по себе. Потому этот младенец и убивает всех подряд. Это из моего собственного опыта. Я — тот самый младенец. Я никого не убивал, но именно по этой причине я — писатель.

Когда именно у нее возникла мысль, что ее убивают, сказать она не могла. За минувший месяц появлялись мелкие, чуть ощутимые признаки, зарождались смутные подозрения, но они таились где-то глубоко внутри, подобно морским течениям: все это походило на то, как если бы ты смотрел на безмятежно спокойный лазурный простор, собираясь окунуться в воду, и вдруг оказывалось, едва только твое тело обнимет влага, что под невозмутимой поверхностью таятся невидимые чудища — раздутые, со множеством щупалец и колючих плавников, злобные и неотвратимые.

Комната пошла кругом, источая миазмы истерии. Над ней нависли остро заточенные инструменты, послышались голоса, наклонились люди в белых стерильных масках.

Мое имя, подумалось ей. Мое имя — как же меня зовут?

Элис Лейбер. Вспомнила. Жена Дэвида Лейбера. Но легче от этого не стало. Она была в одиночестве с этими едва слышно шепчущими людьми в белых масках, а изнутри ее терзали дикая боль, тошнота и страх смерти.

Меня убивают у них на глазах. Эти врачи, эти медсестры не понимают, что втайне со мной творится. И Дэвид не знает. Никто не знает, кроме меня и — этого душегуба, крошки-убийцы.

Я умираю, а отчего — сказать им не могу. Они меня высмеют: скажут — бред. Увидят моего убийцу, возьмут на руки, потетешкают: им и в голову не придет, что он повинен в моей смерти. Вот я, здесь — перед Богом и людьми, умираю, но никто моим словам не поверит, все усомнятся, убаюкают меня ложью, похоронят в полном неведении, меня будут оплакивать, а моего убийцу спасут.

Где же Дэвид? Наверное, в приемной, курит сигарету за сигаретой, прислушивается к неспешному тиканью часов, до предела замедливших свой ход?

Все тело у нее — с головы до ног — покрылось внезапной испариной, из горла вырвался предсмертный крик. Ну же, ну! Давай, попробуй убей меня. Давай, давай — но я не хочу умирать! Не хочу!

И — пустота. Вакуум. Вдруг боль исчезла. Изнеможение. Чернота. Кончилось. Все кончилось. О господи. Она стремительно понеслась вниз и наткнулась на черное ничто, и это черное ничто уступило место другому, другое — новому, все глубже и глубже…


Шаги. Осторожные — ближе, ближе. Шорохи людей, старающихся блюсти тишину.

Издалека донесся чей-то голос:

— Она спит. Не тревожьте ее.

Запахи твида, трубочного табака, знакомого лосьона. Она поняла, что Дэвид стоит рядом. А за ним — источающий стерильность доктор Джефферс.

Глаз она не открыла.

— Я не сплю, — тихо произнесла она. Странно — но и какое облегчение: можно говорить, жизнь продолжается.

— Элис, — позвал кто-то.

За прикрытыми веками был Дэвид, обеими руками он держал ее усталую руку.

«Ты не прочь познакомиться с убийцей, Дэвид? — подумала она. — Ты ведь пришел сюда для того, чтобы на него взглянуть, разве нет? Я слышу, как ты спрашиваешь, где он: что ж, мне ничего не остается, как тебе его показать».

Дэвид наклонился к ней. Она открыла глаза. Расплывчатые контуры комнаты прояснились. Слабой рукой она откинула покрывало.

Убийца с красным личиком безмятежно смотрел на Дэвида. Его серьезные голубые глазки поблескивали.

— Ага! — заулыбавшись, воскликнул Дэвид Лейбер. — Малыш хоть куда!


В день, когда Дэвид Лейбер явился в больницу забрать домой жену с новорожденным, доктор Джефферс поджидал его у себя в кабинете. Доктор усадил Дэвида в кресло, предложил сигару, зажег вторую для себя и, присев на край письменного стола, долго и сосредоточенно ее раскуривал. Потом прочистил горло и взглянул Дэвиду Лейберу прямо в глаза:

— Твоя жена невзлюбила своего ребенка, Дейв.

— Что?

— Он нелегко ей дался. Роды были непростые. Весь этот год она будет нуждаться в огромной любви и заботе. Я тогда не особенно распространялся, но в родильной палате с ней случилась форменная истерика. Наговорила уйму странных вещей, не стану их повторять. Скажу только, что ребенок кажется ей чужим. Возможно, это такой пустяк, что достаточно двух-трех простых вопросов — и все прояснится. — Доктор пососал сигару и спросил: — Это был желанный ребенок, Дейв?

— Почему вы спрашиваете?

— Это крайне важно.

— Да. Да, это был желанный ребенок. Мы его ждали. Ждали вместе. Элис была так счастлива год назад, когда…

— Ммм… это осложняет дело. Если ребенок не запланирован, то случай очевиден: женщине ненавистна сама идея материнства. К Элис это не относится. — Доктор Джефферс вынул сигару изо рта, потер рукой подбородок, надавил языком щеку изнутри. — Тут явно что-то другое. Быть может, глубоко спрятанное с детства, всплывающее теперь наружу. Или же обычный период временной растерянности и недоверия, свойственный всякой матери, которая претерпела непривычные муки и была близка к смерти, как Элис. Если так, то вскоре это пройдет. Но все же я счел нужным предупредить тебя, Дейв. Это тебе поможет относиться к ней мягко и терпеливо. Если она вдруг заговорит о том, что… ну, предположим… что ей хотелось, чтобы ребенок родился мертвым, постарайся это как-нибудь загладить — ладно, сынок? А если же дела не заладятся, зайдите ко мне все втроем. Я всегда рад повидать старых друзей, разве не так? Давай-ка выкурим еще по одной — в честь младенца.


Стоял яркий весенний день. Их автомобиль с тихим жужжанием пробирался по широким, окаймленным деревьями бульварам. Голубое небо, цветы, теплый ветерок. Дейв разговорился, зажег сигару и продолжал говорить без умолку. Элис отвечала односложно и сдержанно, но постепенно оживилась. Однако ребенка она держала кое-как, ни малейшего материнского тепла не выказывала — и при виде этого у Дейва болезненно свербило в мозгу. Элис, казалось, везла с собой всего-навсего фарфоровую статуэтку.

Напустив на себя веселость, Дейв спросил:

— А как мы его назовем?

Элис Лейбер, провожая взглядом медленно проплывающие мимо деревья, ответила:

— Давай пока никак. Лучше подождать, пока не подыщем какое-нибудь особенное имя. Не дыми ему в лицо.

Фразы она произносила монотонно, одну за другой, вне зависимости от смысла. В этой последней не прозвучало ни упрека, ни раздражения, ни материнской заботы. Она просто сказала то, что сказала.

Обеспокоенный Дейв кинул сигару за окошко:

— Извини.

Ребенок покоился на руках матери, по лицу его пробегали пятна светотени. Голубые глазенки были раскрыты, точно свежераспустившиеся бутоны весенних цветов. Из крошечного розового подвижного ротика вылетало влажное погукиванье.

Элис мельком оглядела ребенка. Дейв почувствовал, как ее всю передернуло.

— Тебе холодно? — торопливо спросил он.

— Да, меня что-то в дрожь бросило. Закройка лучше окошко, Дэвид.

Но это был не простой озноб. Дэвид задумчиво поднял стекло.


Ужинали.

Отсветы свечей выделывали причудливые пируэты по просторной, богато обставленной столовой. Оба испытывали знакомое приятное чувство от совместной трапезы, охотно и с удовольствием передавая друг другу соль, делясь последней печенюшкой или обмениваясь впечатлениями о блюдах.

Дэвид Лейбер принес ребенка из детской и усадил его, озадаченного позой, обложив со всех сторон подушками, на недавно купленном высоком стульчике.

— Он еще мал для такого сидения, — заметила Элис, сосредоточенно работая ножом и вилкой.

— Весело, однако, наблюдать, как он там сидит, — радостно откликнулся Лейбер. — Вообще веселья хоть отбавляй. У меня в офисе, например. Завалили заказами. Если не оплошаю, то к концу года отхвачу еще пятнадцать тысяч. А ну, погляди-ка на нашего мальца! Всего себя обслюнявил!

Он потянулся к ребенку — обтереть ему подбородок салфеткой. Уголком глаза он заметил, что Элис даже и не взглянула в ту сторону. Он тщательно промокнул подбородок ребенка.

— Понимаю, это не очень интересно, — проговорил он, снова усаживаясь на свое место. Он не мог побороть легкого раздражения, сколько ни старался себя переубедить. — Но мать, кажется, могла бы проявить к собственному ребенку больше внимания, разве нет?

Элис резко вскинула голову:

— Не говори со мной таким тоном! По крайней мере, перед ним. Попозже, если уж тебе неймется.

— Попозже? — вскричал Дэвид. — Перед ним, позади него — какая разница? — Он тотчас же умолк, пристыженный, судорожно сглотнул слюну. — Ладно. Хорошо. Ничего страшного.

После ужина Элис позволила Дэвиду отнести ребенка наверх. Не попросила — именно позволила.

Вернувшись, Дэвид застал ее у радиоприемника: звучала музыка, которую она не слушала. Глаза Элис были закрыты: она словно недоуменно спрашивала о чем-то у себя самой. И вздрогнула, когда Дэвид к ней приблизился.

Внезапно она бросилась к нему, порывисто и нежно прижалась: она вновь стала прежней Элис. Ничуть не переменилась. Губами нашла его губы, припала к ним. Дэвид был ошеломлен. У него вырвался невольный смешок, он расхохотался. Что-то в груди у него смягчилось и растаяло — все страхи улетучились, как исчезают с приходом весны зимние тревоги. Сейчас, когда младенца унесли наверх, без него, Элис вздохнула полной грудью, ожила. Стала свободной. И это само по себе насторожило Дэвида, но он отмахнулся от мелькнувших опасений, упиваясь ее объятиями. Элис, ни на миг не умолкая, торопливо шептала ему на ухо:

— Спасибо, спасибо тебе, дорогой. За то, что ты всегда остаешься собой. Ты, ты, только ты — и не надо никого больше! Только на тебя можно положиться!

Дэвид не сдержал усмешки:

— Отец мне наказывал: ты, сынок, должен позаботиться, чтобы твоя семья ни в чем не нуждалась!

Элис утомленно приникла темными блестящими волосами к его плечу:

— Ты переусердствовал. Иногда мне хочется, чтобы все у нас было так, как в первое время после свадьбы. Никаких обязанностей — мы были заняты только собой. И никаких — никаких детей.

Элис судорожно схватила Дэвида за руку, ее бледное лицо странно вспыхнуло, по нему разлилась краска. Казалось, ей не терпится многое высказать, но слов недостает, и потому она произнесла первое, что пришло в голову:

— Вмешался третий. Раньше были только ты и я. Мы оберегали друг друга, а теперь оберегаем ребенка, а от него ждать этого не приходится. Понимаешь? В больнице у меня была уйма времени для того, чтобы как следует поразмыслить. Мир полон зла…

— Разве?

— Да. Именно так. Но нас защищает закон. А если где-то закон не действует, защиту берет на себя любовь. Я не могу тебе навредить: ты защищен моей любовью. Ты для меня уязвимей всех прочих, но любовь прикрывает тебя щитом. Ты не внушаешь мне страха, потому что любовь ставит преграду всем твоим проявлениям незрелости — гневу, враждебности, жестоким выходкам. Ну а ребенок? Он слишком мал — и ничего не знает ни о любви, ни о ее законах, вообще ни о чем. Пока мы его не научим.

— Мы и научим.

— А до тех пор — останемся уязвимы?

— Уязвимы? Перед кем — перед младенцем? — Дэвид слегка отстранил Элис от себя и от души рассмеялся.

— Разве младенцу известно, что правильно, а что нет? — спросила Элис.

— И что из того? Узнает.

— Но ведь младенец только-только явился на свет: как ему разобраться, что хорошо, что плохо — о совести он и понятия не имеет, — заспорила Элис, но тут же осеклась. Она оторвалась от Дэвида и резко повернулась: — Что там такое — какой-то шум?

Лейбер огляделся:

— Я ничего не слышал…

Элис впилась глазами в дверь библиотеки.

— Там, — выговорила она еле слышно.

Лейбер пересек комнату, распахнул дверь библиотеки, включил там свет и снова выключил.

— Пусто. — Он подошел к Элис: — Ты устала. Давай-ка ляжем в постельку, прямо сейчас.

Повернув выключатель, оба не спеша и молча поднялись по безмолвным ступенькам наверх. На площадке Элис извиняющимся тоном сказала:

— Прости, дорогой, я невесть что наговорила. Я и вправду вся вымоталась.

Дэвид охотно ей поддакнул.

Перед дверью детской Элис помедлила в нерешительности. Потом дернула за ручку, вошла. Дэвид следил, как она на цыпочках приблизилась к кроватке, заглянула в нее — и вмиг одеревенела, будто ее хлестнули по лицу:

— Дэвид!

Лейбер шагнул к Элис, заглянул в кроватку.

Пунцовое лицо ребенка покрывала испарина. Розовый ротик беспрерывно кривился. Ярко-голубые глаза таращились, словно на них давили изнутри. Красными ручонками он мотал в воздухе перед собой.

— Ого! Да он, видать, заходился от плача, — проговорил Дэвид.

— Да неужто? — Элис Лейбер ухватилась за перила кровати, чтобы выпрямиться. — Я не слышала, чтобы он плакал.

— Дверь была закрыта.

— И потому он так запыхался и раскраснелся?

— Ну да. Вот бедняжка. Плакал и плакал — один, в темноте. Давай сегодня положим его у нас в спальне — вдруг он снова разревется.

— Ты его испортишь, — заметила Элис.

Лейбер чувствовал на себе ее взгляд, пока катил кроватку в спальню. Он молча разделся и сел на край постели. Вдруг он вскинул голову, щелкнул пальцами и тихонько ругнулся:

— Черт. Совсем забыл тебе сказать. В пятницу мне нужно лететь в Чикаго.

— Ох, Дэвид! — растерянно, будто маленькая девочка, выдохнула Элис. — Так скоро?

— Я откладывал эту поездку целых два месяца, а теперь уж никуда не денешься — хочешь не хочешь, а придется.

— Мне страшно оставаться одной.

— К пятнице наймем новую кухарку. Она будет при тебе неотлучно. Тебе достаточно будет только ее окликнуть. Я надолго не задержусь.

— Но мне страшно. Не знаю отчего. Ты мне не поверишь, но мне кажется, я психопатка.

Дэвид забрался в постель. Элис погасила свет; он слышал, как она обошла вокруг кровати, откинула твердую от крахмала простыню и скользнула под нее. Дэвид вдыхал теплый запах, исходивший от женщины рядом с ним.

— Если хочешь, я могу несколько дней подождать — наверное, это удастся… — сказал он.

— Нет, не надо, — неуверенно протянула Элис. — Поезжай — это важно, я понимаю. Просто у меня в голове вертится то, о чем я с тобой толковала. Законы, любовь, защита. Любовь защищает тебя от меня. Но вот ребенок… — Она перевела дух. — Что защищает тебя от него, Дэвид?

Прежде чем он успел ответить и объяснить, насколько глупо говорить так о младенцах, Элис внезапно зажгла ночник.

— Взгляни! — ткнула она пальцем.

Ребенок в кроватке не спал — и в упор глядел на Дэвида серьезными голубыми глазками. Веки у него сомкнулись.

Свет снова был потушен. Элис, дрожа, прижалась к Дэвиду:

— Это нехорошо — бояться того, кто рожден тобой. — Она понизила голос до шепота — горячего, сумбурного, исступленного. — Он пытался меня убить! Лежа там, он подслушивает наши разговоры и ждет твоего отъезда, чтобы повторить попытку! Клянусь, это чистая правда!

Элис разразилась рыданиями; Дэвид ее обнимал, но они не утихали.

— Успокойся, — повторял он, гладя ее по волосам. — Ну хватит, хватит. Успокойся.

Элис долго еще плакала в темноте. Было уже очень поздно, когда она замолкла и, не переставая дрожать, тесно прижалась к мужу. Ее учащенное жаркое дыхание выровнялось, но, прежде чем она уснула, по ее телу еще несколько раз пробегала застарелая судорога.

Задремал и Дэвид.

Но перед тем как глаза у него окончательно сомкнулись и сонные волны накрыли его с головой, до его слуха из дальнего угла комнаты донеслось странное, еле различимое чмоканье.

Чмоканье влажных, розовых, подвижных губок.

Младенец.

И тут же он провалился в сон.


Утро выдалось ослепительное. Элис улыбалась.

Дэвид раскачивал свои часы над кроваткой:

— Видишь, малыш? Блестящее. Красивое. Ну-ка. Ну-ка. Блестящее. Красивое.

Элис улыбалась. Она велела ему спокойно лететь в Чикаго: она будет держаться молодцом, беспокоиться не о чем. О малютке она позаботится. Да-да, позаботится, все будет хорошо. Последние слова Элис произнесла с особенным нажимом, но Дэвид Лейбер значения этому не придал.

Самолет взял курс на восток. Необъятное небо, море солнца, скопища облаков — и вот на горизонте возник Чикаго. Лейбер с головой окунулся в деловую суматоху: надо было размещать заказы, разрабатывать планы, участвовать в банкетах, обходить знакомых, звонить по телефону, выступать на конференциях, в перерывах торопливо глотать обжигающий кофе. Однако он каждый день посылал Элис и малышу письма и телеграммы — писал коротко, четко, сердечно.

На шестой день, вечером, раздался длинный междугородный звонок. Лос-Анджелес.

— Элис?

— Нет, Дейв. Это Джефферс.

— Доктор?

— Соберись с духом, сынок. Элис больна. Вылетай-ка домой — ближайшим рейсом. У нее пневмония. Чем смогу, дружище, тем помогу. Вот если бы побольше времени прошло после родов. Она очень слаба.

Лейбер опустил трубку на рычаг. Выпрямился: ноги у него сделались как ватные, руки отнялись, тело стало чужим. Гостиничный номер поплыл перед глазами и распался на куски.

— Элис, — тупо пробормотал он, шагнув к выходу.


Самолет летел на запад, впереди показалась Калифорния. Волнообразное металлическое кружение пропеллеров внезапно сменилось подрагивающим кадром: Элис лежит в постели, доктор Джефферс стоит у залитого солнцем окна, а сам Лейбер, постепенно осознавая себя реально существующим, медленно переставляет ноги по направлению к кровати, и тогда наконец все подробности воссоединяются в цельную и завершенную картину действительности.

Все трое молчали. По лицу Элис скользнула слабая улыбка. Джефферс заговорил, но до Дэвида из его речи доходило немногое:

— Твоя жена — слишком хорошая мать, сынок. Она куда больше заботилась о ребенке, чем о себе…

Жилка на щеке у Элис перестала пульсировать.

Она вступила в разговор. Повела рассказ, какой от матери и ждешь. Или не такой? Не послышались ли в ее голосе нотки гнева, страха, отвращения? Доктор Джефферс их не уловил, да и не старался.

— Ребенок никак не желал спать, — жаловалась Элис. — Я подумала, что ему нездоровится. Лежал себе в кроватке, уставившись в потолок. А поздно ночью принимался плакать. Изо всей мочи. Плакал ночами напролет — до самого утра. Я никак не могла его утихомирить — и самой было не до сна.

Доктор Джефферс кивнул:

— Утомление привело к пневмонии. Но мы начинили ее сульфамидами, и теперь она пойдет на поправку.

У Лейбера защемило в груди:

— А как ребенок, что с ним?

— Да что ему сделается? Здоровей некуда.

— Спасибо, доктор.

Доктор попрощался, сошел с лестницы, с усилием открыл входную дверь и шагнул за порог. Лейбер прислушался к его удалявшимся шагам.

— Дэвид!

Шепот Элис заставил Дэвида обернуться.

— Это все опять он, ребенок. Я стараюсь себя обмануть — внушить себе, что я идиотка. Но ребенок знал, что я еще не окрепла после больницы. И потому плакал всю ночь. А если не плакал, то замирал совсем неслышно. Когда я зажигала свет, он смотрел на меня в упор.

Лейбер внутренне содрогнулся. Ему самому вспомнился взгляд младенца, устремленный на него в темноте. Всем малюткам в такой поздний час положено спать — а этот бодрствовал. Дэвид постарался отогнать от себя эти мысли: так и рехнуться недолго.

Элис продолжала:

— Я хотела его убить. Да, убить. Еще и часа не прошло после твоего отъезда, как я поднялась в детскую, схватила его за горло — и стояла так долго-долго в нерешительности, дрожа от страха. Потом накрыла его одеяльцем, перевернула лицом вниз, вдавила в подушку — и так бросила, а сама убежала.

Дэвид попытался ее остановить.

— Нет, дай мне закончить, — хрипло проговорила Элис, не отрывая глаз от стены. — Когда я выбежала из детской, мне казалось — ничего нет проще. Дети, бывает, задыхаются — что ни день. Никто ни о чем никогда не узнает. Но когда я вернулась — убедиться, что он мертв, — Дэвид, он был жив! Да-да, живехонек — лежал на спинке, дышал и рот у него был до ушей! После этого я уже не смела до него дотронуться. Оставила его в кроватке как есть и больше не возвращалась — перестала кормить, ухаживать за ним, нянчить. Наверное, кухарка взяла на себя все заботы — не знаю. Знаю только, что своим криком он не давал мне спать: всю ночь, до самого утра я не могла ни о чем другом думать, расхаживала по комнате из угла в угол — и вот теперь слегла. — Элис торопилась закончить: — А он лежит там и придумывает способ, как меня убить. Способ попроще. Потому как знает, что я слишком многое о нем знаю. Я его совсем не люблю, а между нами нет никакой защиты — и уже никогда не будет.

Элис выговорилась. Она бессильно откинулась на подушку и вскоре заснула. Дэвид долго стоял над ней, не в состоянии шевельнуться. Мозг отказывался служить — парализованный до последней клеточки.


Наутро Дэвиду оставалось только одно. Он так и поступил: явился в кабинет к доктору Джефферсу и рассказал обо всем. Джефферс отозвался сдержанно:

— Давай не будем спешить, сынок. Порой случается, что матери проникаются к новорожденным ненавистью, и это вполне естественно. Мы называем это амбивалентностью — двойным подходом. Когда ненавидят, не переставая любить. Нередко ненавидят друг друга любовники. Дети не выносят матерей…

— Я никогда не питал ненависти к своей матери, — прервал доктора Лейбер.

— Разумеется, ты в этом не сознаешься. Кто способен на подобные признания?

— Но Элис ненавидит младенца в открытую.

— Точнее всего сказать, что ею овладела навязчивая идея. Она зашла чуть дальше обычного, заурядного состояния двойственности. Ребенок явился на свет благодаря кесареву сечению, и оно же чуть не отправило Элис на тот. Она винит ребенка за муки и за пневмонию. Она проецирует свои неприятности на посторонние объекты и сваливает всю вину за них на первый попавшийся под руку. Да все мы так поступаем. Споткнемся о стул — и проклинаем мебель, а не собственную неловкость. Промажем, играя в гольф, — и браним то неровный дерн, то клюшку, то качество мяча. Прогорит наш бизнес — виним небесные силы, погоду, собственное невезение. Могу только повторить то, что говорил тебе раньше. Люби жену. Лучшее в мире лекарство. Найди разные тонкие способы продемонстрировать свои чувства, сумей заверить, что она за тобой — как за каменной стеной. Помоги ей осознать, что ее ребенок — невинное, беззлобное существо. Дай ей убедиться, что ради ребенка стоило подвергать себя риску. Мало-помалу Элис успокоится, забудет о смерти и привяжется к ребенку. Если за месяц-другой она не войдет в норму, обратись ко мне — и я подыщу хорошего психиатра. А теперь ступай — и сгони с лица эту унылую мину.


С наступлением лета все как будто устроилось, и дела пошли на лад. Лейбер работал, с головой погрузился в офисную рутину, но ни на минуту не забывал о жене. Элис же подолгу гуляла, набиралась сил, иногда играла в бадминтон. Эмоции у нее прорывались нечасто. Казалось, от всех прежних страхов она избавилась окончательно.

Но вот однажды в полночь на дом внезапно налетел летний ураган: порывы теплого ветра сотрясали деревья, точно это было множество блестящих бубенцов. Элис пробудилась и, дрожа с головы до пят, скользнула в объятия мужа; тот, утешая ее, принялся выспрашивать, что такое с ней приключилось.

— За нами в спальне кто-то следит, — кое-как выговорила она.

Дэвид включил свет.

— Тебе опять что-то мерещится. Но ты, однако, держишься теперь молодцом. Тебе уже лучше — давно ничего не пугалась.

Когда свет снова был погашен, Элис вздохнула и через минуту уже спала. Дэвид чуть ли не полчаса не выпускал ее из рук, предаваясь размышлениям о ее дивном и причудливом характере.

Дверь спальни, он услышал, слегка приотворилась.

За порогом — никого. С чего бы ей открыться? Ветер стих.

Дэвид ждал. Ждал целый час, лежа в темноте, не шевелясь.

Далеко-далеко раздался тонкий писк, с каким метеор гаснет в чернильной космической бездне: это в детской расплакался малыш.

Сверкали ночные звезды, ветер снова начал прокрадываться меж деревьев, на руках у Дэвида ровно дышала спящая женщина — и в сердцевине всего этого таился одинокий тихий плач.

Лейбер сосчитал до пятидесяти. Плач не смолкал.

Наконец, осторожно высвободившись из объятий спящей Элис, Дэвид встал с постели, сунул ноги в шлепанцы, накинул халат и на цыпочках выбрался из спальни.

Спущусь вниз, думал он устало, вскипячу немного молока, возьму его с собой и…

Темнота выскользнула из-под него невесть куда. Нога поехала в сторону. Он поскользнулся на чем-то мягком. Нога провалилась в пустоту.

Дэвид судорожно выбросил руки вперед, что есть силы вцепился в перила лестницы. Еле-еле удержал равновесие. Качнулся на месте. Не удержался от крепкого слова.

То мягкое, на чем он поскользнулся, отлетело прочь и с глухим стуком упало несколькими ступенями ниже. В голове у Дэвида гудело. Сердце колотилось в гортани — разбухшее, простреленное болью.

Какого дьявола и кто раскидывает вещи по дому где попало? Он пошарил вокруг себя и едва не скатился кубарем вниз по лестнице.

Рука замерла. Дыхание перехватило от изумления. Сердце застучало учащеннее, с перебоями.

В руке он сжимал игрушку. Нескладную громоздкую куклу из лоскутков, которую ради забавы он купил для…

Для ребенка.


На следующий день Элис сама повезла Дэвида на работу.

На полпути к центру города она снизила скорость, притормозила у обочины и выключила мотор. Потом обернулась к мужу:

— Мне нужно поехать куда-нибудь отдохнуть. Не знаю, можешь ли ты сейчас со мной отправиться, дорогой, но если нет — пожалуйста, позволь мне уехать одной. Наверняка удастся нанять кого-то для ухода за ребенком, я уверена. Но мне просто необходимо уехать. Я думала, что сумею преодолеть в себе это чувство. Но не сумела. Я не в силах оставаться в комнате наедине с младенцем. Он так на меня глядит, словно тоже меня ненавидит. Не могу в точности это определить — понимаю только одно: мне нужно уехать, пока ничего такого не стряслось.

Дэвид вышел из машины, открыл переднюю дверцу, жестом попросил Элис подвинуться и сел рядом:

— Единственное, что тебе нужно сделать, — это показаться хорошему психиатру. Если он посоветует переменить обстановку — что ж, отлично. Но так продолжаться дальше не может: я уже весь извелся. — Он включил мотор. — Я поведу машину сам.

Голова у Элис поникла, она едва сдерживала слезы. Она подняла глаза только у здания офиса.

— Ладно. Договорись о консультации. Я готова посоветоваться с тем, с кем ты скажешь, Дэвид.

Дэвид поцеловал жену:

— Ну вот, женушка, это другой разговор. Доберешься до дома сама?

— Конечно же, дурачок.

— Тогда до ужина. Будь осторожнее за рулем.

— А разве я лихачка? Пока.

Дэвид постоял на тротуаре, провожая машину взглядом. Ветер трепал длинные темные, с блестящим отливом волосы Элис. Поднявшись наверх, он сразу позвонил Джефферсу и договорился о консультации с опытным психоневрологом. Раз так — то так.

Дневная работа не заладилась. Все валилось из рук, и перед глазами у Дэвида, куда бы он ни посмотрел, постоянно маячила Элис. Ему как будто передались ее страхи. Похоже, она и вправду его убедила, что с их крошкой не все в норме.

Дэвид продиктовал несколько длинных нудных писем. Проследил на нижнем этаже за отправкой товара. Помощников надо было постоянно запрашивать и держать под контролем. К концу дня он совсем измотался, и все ему надоело. В голове пульсировало. Как никогда тянуло поскорее домой.

Спускаясь вниз в лифте, Дэвид раздумывал: что, если рассказать Элис о той самой игрушке — тряпичной кукле, о которую он споткнулся прошлой ночью? Бог мой, да она забьется в истерике! Нет, и словом нельзя обмолвиться. В конце концов, это всего лишь простая случайность.

Когда он подъехал к своему дому в Брентвуде на такси, еще не стемнело. Он расплатился с водителем и медленно побрел по бетонной дорожке, радуясь вечерним лучам, освещавшим верхушки деревьев. С фасада дом — белый, выстроенный в колониальном стиле, — выглядел до странности безмолвным и необитаемым, но Дэвид, успокоившись, вспомнил, что сегодня четверг и приходящая прислуга, которую они могли время от времени нанимать, разошлась по домам. У кухарки сегодня тоже был выходной: значит, о еде им с Элис придется самим позаботиться — или же перекусить где-нибудь на Стрипе.

Дэвид сделал глубокий вдох. За домом насвистывала птица. Через квартал от дома по бульвару двигался поток транспорта. Он повернул ключ в замочной скважине. Хорошо смазанная ручка бесшумно повиновалась его руке.

Дверь распахнулась. Дэвид вошел в дом, положил на стул портфель и шляпу и, высвобождаясь из пальто, бросил взгляд наверх.

Из мансардного окна на лестницу струились полосы закатного света. Лучи переливались разноцветными оттенками, падая на тряпичную куклу, валявшуюся в гротескно вывернутой позе на нижней ступеньке лестницы.

Но на куклу Дэвид не смотрел, словно и не замечал.

Он не отрываясь смотрел и смотрел, не в силах отвести глаза, на Элис.

Худенькое тело Элис лежало, неестественно скрючившись в беспомощном зове. Лежало у основания лестницы, напоминая истасканную куклу, не желающую больше принимать участия в игре.

Элис была мертва.

В доме стояла нерушимая тишина, стучало только его сердце.

Элис была мертва.

Дэвид стиснул руками ее лицо, подышал на пальцы. Обнял за талию. Элис не оживала. Даже не пыталась подать признаки жизни. Дэвид вслух твердил ее имя, повторяя множество раз, снова и снова прижимал ее к себе в надежде вернуть ей хоть частичку утраченного тепла, но все было тщетно.

Дэвид выпрямился. Нужно позвонить. А он забыл об этом. Неожиданно для себя он обнаружил, что оказался наверху. Он открыл дверь в детскую, шагнул внутрь и тупо уставился на кроватку. Его поташнивало. Перед глазами плавала какая-то муть.

Глаза у ребенка были закрыты, однако лицо раскраснелось и было покрыто испариной, будто он долго и надрывно плакал.

— Она умерла, — сказал Лейбер ребенку. — Она умерла.

Тут он захохотал и не переставал тихо и неудержимо хохотать до тех пор, пока из ночного мрака не выступила фигура доктора Джефферса, который принялся деловито бить его по щекам.

— Возьми себя в руки, сынок! Соберись с духом!

— Она упала с лестницы, доктор. Споткнулась о тряпичную куклу и потеряла равновесие. Я сам прошлой ночью едва не сверзился вниз головой. И вот…

Доктор потряс Дэвида за плечи.

— Да-да, доктор, да, — невнятно бормотал Лейбер. — Занятная штука. Очень занятная. Я… я придумал наконец имя для ребеночка.

Доктор молчал.

Лейбер обхватил голову трясущимися руками и проговорил:

— Собираюсь в ближайшее воскресенье его окрестить. И знаете, что за имечко я ему подобрал? Назову его — назову Люцифером!

Было уже одиннадцать часов вечера. В доме побывала целая толпа незнакомых людей: они пришли и ушли, забрав с собой главное сокровище — Элис.

Дэвид Лейбер уединился с доктором в библиотеке.

— Элис не сошла с ума, — медленно выдавил он из себя. — У нее были серьезные основания бояться ребенка.

Джефферс шумно выдохнул воздух:

— Ты следуешь ее примеру. Она обвиняла ребенка в своей болезни, теперь ты винишь ребенка в ее смерти. Она споткнулась об игрушку, пойми ты это. При чем тут младенец?

— Ты говоришь о Люцифере?

— Брось его так называть!

Лейбер покачал головой:

— Элис слышала по ночам шорохи. По коридорам кто-то бродил. Словно за нами шпионили. Вы, доктор, не прочь узнать, кто там шебаршился? Я вам скажу. Младенец! Да-да, мой сынишка! Четырех месяцев от роду — и уже крался ночью в темноте, подслушивая наши разговоры. Ни словечка не пропускал! — Дэвид ухватился за ручки кресел. — А если я зажигал свет — ну так что ж, кроха она и есть кроха. Ему ничего не стоило схорониться за шкафом, за дверью, вжаться в стену — взрослому и не по глазам.

— Хватит болтать! — оборвал его Джефферс.

— Нет, дайте мне до конца выговориться, а не то я свихнусь. Когда я отбыл в Чикаго, кто не давал Элис спать, изводил ее так, что у нее от изнеможения началась пневмония? Дитятя! А когда совсем уморить ее не удалось, он попытался убить меня. Проще некуда: достаточно оставить на ступеньках куклу, а потом орать ночью до тех пор, пока папаша не вскочит, не в силах больше выносить твой рев, и не потащится вниз за теплым молочком — и вот тут-то и свернет себе шею. Трюк примитивный, но действенный. Я на него не попался. Зато с Элис он сработал безотказно. — Дэвид Лейбер долго копался, прикуривая сигарету. — Мне надо было сообразить, что к чему. Ведь я не раз включал свет далеко за полночь, а ребеночек лежит себе и как ни в чем не бывало таращит глазенки. Младенцы, как правило, спят до утра без просыпу. Но этот не из таковских. Он всю ночь бодрствовал — и размышлял.

— Младенцы ни о чем не размышляют, — вставил Джефферс.

— Однако он бодрствовал — и не важно, как он там раскидывал мозгами или нет. Что нам известно об умственных способностях младенцев? У него были причины ненавидеть Элис: она заподозрила, кто он такой — явно не совсем обычный Ребенок. Какой-то… совсем другой. Что вообще известно о младенцах, доктор? Только в самых общих чертах. Известно, конечно, о том, как младенцы убивают матерей при рождении. Почему? Не потому ли, что мстят за насильственное выталкивание в такой непотребный мир, как наш! — Лейбер с усталым видом наклонился к доктору. — Все сходится. Предположим, что некоторые из миллионов новорожденных с самого начала способны двигаться, видеть, слышать и соображать — как многие животные и насекомые. Насекомые с момента рождения вполне самостоятельны. Большинство птиц и млекопитающих приспосабливаются к жизни за несколько дней. А человеческим отпрыскам требуется не один год, чтобы научиться говорить и ковылять на непослушных ногах. Но допустим, что один ребенок из миллиона родился особенным? С первого мгновения сознавая собственное «я» и волей инстинкта умея думать. Не это ли идеальное орудие для его замыслов? Он может притвориться самым что ни на есть обыкновенным, беспомощным, ничего не понимающим, кричащим о помощи. Тратя только капельку энергии, он может ползать в ночной темноте по дому и прислушиваться. Подкинуть помеху на пути где-нибудь на лестничной площадке — чего уж проще! Чего уж проще всю ночь не закрывать рот и довести мать до пневмонии. А самое простое — во время родов, когда ты еще одно с матерью, парочкой ловких маневров вызвать у нее перитонит!

— Господи боже! — Джефферс вскочил на ноги. — Какую чудовищную чушь ты несешь!

— Вот я и говорю, насколько все это чудовищно. Сколько матерей умерло при родах? Сколько их, что вскормили грудью странных немыслимых крох, так или иначе причиняющих гибель? Красные непонятные существа — чем заняты их мозги в алой тьме, нам сроду не догадаться. Примитивные умишки с родовой памятью, пропитанные ненавистью и слепой жестокостью, занятые единственной мыслью о самосохранении. А самосохранение в данном случае равнозначно устранению матери, осознавшей, какой ужас она породила. Ответьте мне, доктор, есть ли на свете что-нибудь эгоистичнее младенца? Нет! Младенец — это замкнутая на себе, скрытная, себялюбивая тварь, ничто другое ему и в подметки не годится!

Джефферс нахмурился, беспомощно пожал плечами, покачал головой.

Лейбер выронил из рук сигарету, не заметив этого:

— Я не утверждаю, что ребенок обладает громадной силой. Достаточно научиться кое-как ползать, опередив на несколько месяцев нормальный срок развития. Достаточно на всю ночь навострить уши. Достаточно зайтись плачем в поздний час. Этого вполне достаточно — даже более чем.

Джефферс попытался поднять эту теорию на смех:

— Хорошо, назовем это убийством. Однако для убийства должен существовать определенный мотив. Скажи, каким мотивом руководствуется ребенок?

С ответом Лейбер не замешкался:

— Кому на свете живется блаженней, счастливей, сытней, удобней и безмятежней, чем эмбриону во чреве матери? Никому. Он плавает в дремотном непроглядном мраке чудесного безмолвного безвременья — согретым и сытым. Внутри ничем не нарушаемого сна. И вдруг, ни с того ни с сего, его заставляют покинуть привычный уют, насильно выталкивают в шумный, равнодушный, занятый своими делами, тревожный и безжалостный мир, где требуется как-то изворачиваться самому, добывать себе пропитание и добиваться улетучивающейся любви, которая когда-то принадлежала ему по праву, окунуться в жизненную сумятицу вместо былой глубокой тишины, оберегавшей его сладкий сон! И новорожденный исполнен негодования! Негодование переполняет все мелкие нежные клеточки его крохотного тельца. Он негодует на холодный воздух, на громадное пространство вокруг, на внезапное изъятие из привычной среды. В микроскопических волоконцах его мозга пульсируют только себялюбие и ненависть из-за того, что прежний мирок рухнул безвозвратно. Кто же повинен в постигшем его разочаровании, кто грубо разрушил волшебные чары? Мать. И вот новорожденный находит объект для ненависти — ненависти, переполняющей весь состав его миниатюрного сознания. Мать исторгла его из утробы и отвергла. А чем лучше отец? Его тоже надо прикончить! Он тоже виноват — по-своему!

— Если ты прав, — перебил Дэвида Джефферс, — тогда каждая женщина должна видеть в своем ребенке источник опасности: к нему надо постоянно присматриваться и всячески остерегаться.

— А почему бы нет? Ведь у ребенка безупречное алиби. Он защищен тысячелетиями общепризнанной врачебной проповеди. Судя по всем природным данным, он беспомощен и ни за что не несет ни малейшей ответственности. Но ребенок с рождения заражен ненавистью. И чем дальше — тем хуже, надеяться на лучшее не приходится. Поначалу ребенок не обделен ни материнской заботой, ни лаской. Но время идет — ситуация меняется. Младенец — пока он внове — обладает настоящим могуществом. Властью заставить родителей делать разные глупости, стоит ему чихнуть или захныкать; чуть он шевельнется — они вскакивают и бегут к нему со всех ног. Но годы проходят — и дитятя чувствует, как эта его маленькая, но все-таки власть стремительно от него ускользает, навсегда и безвозвратно. Так почему бы не уцепиться за ее остатки, почему бы хитрыми маневрами не отстоять свое положение, пока еще все карты у него на руках? В дальнейшем выражать свою ненависть будет уже слишком поздно. Именно сейчас самый подходящий момент для того, чтобы нанести удар. Со временем ребенок, подрастая и скрытно приходя в разум все больше и больше, усвоит немало нового — как занять место в обществе, как делать деньги, как обеспечить себе уверенность в будущем. Ребенок поймет, что обладание капиталом в конце концов гарантирует ему созданное собственными руками мирное лоно, где в уединении можно наслаждаться теплым уютом и комфортом. Далее следует естественный вывод: устранение отца наверняка принесет выгоду, поскольку по страховому полису жене и ребенку выплатят двадцать тысяч долларов. Опять-таки, должен оговориться: малолетнему несмышленышу подобные соображения в голову вряд ли втемяшатся. О деньгах он пока понятия не имеет. А вот ненависть в нем так и кипит. Финансовую сторону он разглядит только потом, не сейчас. Однако жажда денег станет производным от того же самого желания — желания вернуть себе хорошо устроенный уютный уголок, где бы его никто не трогал. — Лейбер понизил голос до еле различимого шепота. — Вот он — мой малыш: полеживает себе в кроватке всю ночь, а личико у него раскраснелось, влажное от испарины, и дышит он так, будто запыхался. От рева? Как бы не так. От того, что он вконец замаялся: ведь так непросто, так адски непросто и так мучительно, преодолевая сантиметр за сантиметром, выбраться из кроватки и проползти нескончаемо длинный путь по темным коридорам. Мой малыш… Я должен его убить.

Доктор протянул Дэвиду стакан с водой, достал таблетки:

— Никого ты не убьешь. Тебе нужно выспаться, вот что. Проспишь сутки — и посмотришь на вещи иначе. Прими вот это.

Лейбер проглотил таблетки и расплакался, однако послушно согласился подняться с доктором в спальню и дал уложить себя в постель.

Доктор пожелал Дэвиду спокойной ночи и ушел.

Лейбер, в одиночестве, медленно погружался в дремоту.

Послышался шорох.

«Что это — что там такое?» — смутно пронеслось у него в голове.

По коридору что-то передвигалось.

Дэвид Лейбер спал.


Утром доктор Джефферс подъехал к дому Лейбера. На небе сияло солнце, и доктор явился с тем, чтобы предложить Дэвиду отправиться на прогулку за город. Лейбер, должно быть, еще спит. Доза вчерашнего снотворного рассчитана часов на пятнадцать как минимум.

Доктор позвонил в дверной звонок. Молчание. Прислуга еще не приходила, час был ранний. Джефферс подергал дверь: она оказалась незапертой — и он вошел в дом. Положил свой чемоданчик с инструментами на первый попавшийся стул.

На лестничной площадке что-то шелохнулось и скрылось из виду. Будто тень проскользнула. Джефферс ничего не успел разглядеть.

В доме пахло газом.

Джефферс взбежал по ступенькам, ворвался в спальню.

Дэвид лежал на постели неподвижно. Спальню наполнял газ, с шипением струившийся из открытого крана над плинтусом возле двери. Джефферс завернул кран, поспешно распахнул все окна и бросился к Дэвиду.

Труп уже успел остыть. Смерть наступила несколько часов назад.

Надрывно кашляя, доктор выбежал из комнаты: из глаз у него лились слезы. Лейбер не мог сам открыть газ. Никак не мог. Снотворное свалило бы и быка: Дэвид должен был проспать до полудня. Это не самоубийство. Или все же такой ничтожной вероятности нельзя исключить?

Джефферс оцепенело простоял в коридоре минут пять. Потом двинулся в сторону детской. Дверь была закрыта. Он распахнул ее. Вошел, шагнул к кроватке.

Кроватка была пуста.

Доктора шатнуло, но он устоял на ногах, потом произнес куда-то в пространство:

— Дверь в детскую захлопнуло сквозняком. Забраться обратно в кроватку, где бояться нечего, ты не смог. Что дверь захлопнется, ты не предвидел. Вот от таких пустячков, вроде захлопнувшейся двери, рушатся самые безупречные планы. Я тебя найду: ты прячешься где-то в доме, притворяясь, что ты — это не ты. — Доктор, казалось, впал в ступор. Он приложил руку ко лбу и вяло улыбнулся. — Вот, я уже заговорил словами Элис и Дэвида. Но другого выхода у меня нет. Я ни в чем не уверен, но другого выхода у меня нет.

Джефферс спустился вниз, раскрыл свой докторский чемоданчик, вынул из него какой-то предмет и зажал в руке.

В холле послышался шорох. Слабый, едва заметный. Джефферс мгновенно обернулся.

— Мне пришлось оперировать, чтобы ты появился на свет. Теперь, выходит, снова нужна операция — спровадить тебя отсюда…

Доктор сделал пять-шесть быстрых, уверенных шагов в глубину холла. Вскинул руку, в которой что-то блеснуло на солнце.

— Погляди-ка, малыш! Блестящее — красивое!

Комментарии

Ирис, 15 февраля 2018

Вот поэтому не надо рожать))

наташка, 14 февраля 2018

не забывайте, что любой взрослый тоже был когда то ребенком. Он тоже родился из теплого живота в этот жестокий мир. Получается, главные герои тоже когда то ненавидели своих родителей и хотели им отомстить

Света, 15 сентября 2017

Согласна с автором. Женщины рожают на свет незнакомцев. Ну правда, мы же ничего не знаем о новорожденных: какой у них характер, что они любят, что нет, это по сути незнакомый человек. Если слишком сильно об этом задуматься, немудрено испугаться, что в твоём чреве сидит какой-то незнакомец. Слава богу, что материнский инстинкт так силён и это почти никому не приходит в голову. А новорожденному ещё не привили норм морали, у него есть только инстинкты. Конечно, он постепенно учится и очеловечивается, но это именно заслуга родителей и общества. Всем известны примеры, когда маленьких детей воспитывали животные, и впоследствии они так и не научились говорить и включиться в социальную жизнь.

Артем Перлик, 11 мая 2017


Рассказ Брэдбери «Маленький убийца» – грустная повесть о том, что дети не в силах понять родительскую любовь и убивают своих близких, пусть и не как в рассказе, но своим эгоизмом, капризами, отношением. Другой великий сказочник, Джеймс Барри, автор «Питера Пена», писал, что «Так будет всегда, пока дети будут молодыми, непонимающими и бессердечными». Рассказ именно об этом долгом и трудном пути к любви, не ступив на который человек, даже не убивая, всего лишь «маленький убийца» той доброты, ради которой он был приведён в этот мир...

Нелли, 6 апреля 2016

Люди! Не воспринимайте все буквально. Рассказ этот не о том, что маленькое беспомощное существо стало причиной смерти двух взрослых людей, а о том, что ребенок, недолюбленный, невоспитанный в полной мере способе принести огромные несчастья окружающим, как правильно кто-то сверху привел в пример фильм "Ворошиловский стрелок". Такого рода "детки" являются убийцами, опасными для общества, но это отчасти вина родителе, не уделявших воспитанию детей достаточного количества времени.

Таня, 6 сентября 2015

Как мне чувствуется, совсем это не мама выталкивает младенца (мамаши, наоборот, готовы их носить в пузе лет до 30=)), а он сам выкарабкивается, когда у него накапливается достаточно сил и воли.

Рассказ Брэдбери суперский, но во взрослом состоянии что-то уже совсем не страшно. В детстве впечатляло, да.

, 3 июля 2015

Этот рассказ можно рассматривать с разных сторон. Своего рода пища для ума.

анвар, 21 октября 2014

Я бы обратил внимание на доктора. Его слова в конце меня затронули. Что то блестящие! ! Что то красивое. .... А ведь может это был доктор. И скальпель в его руках не как появится не мог, это расказ про оборта помоему или все таки есть какой то другой смысл

Елена, 27 августа 2014

как вы думете откуда берутся маньяки? они родом из детства, вот таке младенцы,которые помнят свое рождение ими и становятся.

maj, 25 февраля 2014

Это из ранних рассказов,когда Р.Б.писал"страшные"рассказы,похожие на Э.По.

Анастасия, 14 декабря 2013

Очень интересный рассказ. В каждом из них определённый смысл. Пойду читать остальные)

анрид , 23 ноября 2013

поздравляю бредбери это хароший расказ

Мария, 23 сентября 2013

Без слов...Согласна,полностью согласна с мнением,что человек - воплощение зла и убийств в некоторые моменты.. Если людей лишить того,к чему они привязаны,они начинают мстить,жестоко мстить..Великолепный рассказ.

Жека, 4 сентября 2013

Вахтанг, очень интересный взгляд на произведение. И да, Бредбери умел потрясающе пугать.

Жека, 3 сентября 2013

Вахтанг, очень интересный взгляд на произведение. И да, Бредбери умел потрясающе пугать.

fii, 4 августа 2013

Рассказ потрясающиий, аж мороз по коже. А рядом лежит мой собственный малыш.
Честно признаюсь что когда ему было отроду месяца 3,в его взгляде было что то совсем недетское,что порядком меня напугало. Муж списал на усталость, предпочитаю думать что так оно и есть.

Любая мама скажет Как любит свое дитя, потому что сказать обратное считается ненормальным в цивилизованном обществе. При этом каждая мама любя однажды испытывает стыд, гнев, разочарование, отвращение и еще массу эмоций помимо всепоглощающей любви. А от страха перед неизведанным в совокупности с обострившимися эмоциями может возникнуть и чувство опасности перед собственным ребенком.

Что касается философии рождения зла) что ж, а кто сказал что мы не являемся его порождением?

Вахтанг, 3 августа 2013

Как можно в прямом смысле реагировать на данный рассказ?!Тут заложена большая философия.Хочу выделить одну из философической параллели с реальной жизнью.Она в стиле Бредбери,схожесть есть с рассказом "451 градус по Фаренгейту" - обратили внимание как из самого безвинного существа(маленького новорожеднного),который ангел делают страшного убийцу ....так и в жизни - СМИ,телепередачи могут так описать человека и сделать сюжет,что из самого невинного человека сделают преступника и аж масса людей поведутся.Здесь в рассказе тоже реально здравомыслящие люди как говорится сходят с ума и видят малыше убийцу.
Второе если смотреть на рассказ не как фантастику а как на реальность(как тут многие описались судя по их комментарием реалистично попытались посмотреть на действия рассказа) то тогда хотел заметить - будь жанр детектива,то подозрения пали на доктора Дефферса.У Алисы были психологические моменты,так как еще до рождения ребенка у неё были тревожные мысли.Доктор Джефферс своими действиями знал куда все вел(судя беседами с Дэйвидом).Снотворное тоже он подал,а четырехмесячный малыш не смог бы сорвать затворку газа.Ещё на сутки оставил спящим Дэйвида одного,а ребенка одного в комнате.Он все это спланировал и сделал,чтобы в итоге его конечные действия были с скальпелем в руках.И он был неповинен в расследовании....т.к. написали бы на листе что Дэйвид свяхнулся, покончил ребенком и с самим собой.
В третьих хочу сказать что вся наша жизнь большая философия и косвенно надо смотреть на рассказ!Все мы друг друга по тихоньку убиваем своими действиями.А чтоб не допустить этого ,то нужна очень большая мудрость,чего к сожалению простой смертный обычно не в силах!Нам остается молиться и просить прощения Богу!

Настя, 10 июля 2013

Мне 10 лет и я прочитала этот рассказ, я в шоке! Я конечно понимаю но... Это страшный бред... Ну бред!

Panda Panda, 19 июня 2013

Так жутко это читать, особенно после Кинга.
Рассказ отличный!!!

некто, 23 мая 2013

рассказ прекрасен,впрочем как всегда..концовка бодрит..)

Lucy, 9 мая 2013

Действительно, вы когда марсианские хроники читаете, тоже говорите: на марсе жизни нет и космические коробли туда не летают)) А мнение, что дети это мило и замечательно сильно преувеличено...

Евгения Гурьевска, 24 февраля 2013

ОЙ НУ ВСЕ ВСЕ, НАЛЕТЕЛИ ОВУЛЯШКИ, У КОТОРЫХ РОДЫ ЗАБРАЛИ ОСТАТКИ МОЗГОВ И ДАВАЙ СВОИХ СЛАДКОПОПКИХ МЛАДЕНЦЕВ ЗАЩИЩАТЬ. Комменты "Это не может быть правдой" и "Нельзя так клеветать на детей! просто убили. Вы читаете ФАНТАСТИКУ, а не газету "Моя семья". Если у человека другой взгляд на мир, младенцев - это не повод ТАК РЕАГИРОВАТЬ НА ЕГО ТВОРЧЕСТВО. Будте толеранты.

Mary:), 8 февраля 2013

Очень жуткий рассказ! Мне было нереально страшно его читать!!!

Алёнка*, 5 февраля 2013

Воот! Вот это страшно! Вельд не так страшен, как ЭТО.
Замечательный рассказ. Правда сейчас я сижу со включенным светом, за окном светло, а меня тресёт от страха, но мне очень понравилось.

Аллочка, 12 января 2013

Бред .Но что то в этом есть.Мы все наверное иногда люто ненавидим своих кровных.Я думаю что из за чересчур сильной психозависимости

КиСооо, 6 декабря 2012

Произведение просто супер,захватывающее у меня просто нету слов..... Это произведение самое лучшее чо я читала!!!! Рэй Бредбери вы лучший!!!

Shade, 12 октября 2012

Класс! особенно последняя фраза!!!!

ЮЛИЯ, 9 сентября 2012

Прямо не рассказ, а место встречи чайлдфри и натуралов (спасибо еще, что не "голубых беретов" и просто "голубых"!). Какие жуткие комментарии: инородный плод - не иначе, от контакта с инопланетянами! - въедается в тело, паразитирует там 9 месяцев, потом мучает маму родами (как будто она его при этом не мучает), а затем начинается ужасное высасывание молока и денег, вот убийца-то... Так и хочется поскорее рассказать, что бывает и по-другому: вдруг понимаешь, что очень многие тайные мечты твоей юности сводились к вынашиванию ребенка (предоставление своих внутренностей разным маленьким существам, их перемещения внутри, приспособление внутренностей для их удобства...) и его рождению (все фантазии на темы разрывания себя на части и возрождения к жизни после этого), а когда он еще и грудку сосет правильно и от этого сокращается матка (слабые оргазмы много раз подряд), о таком счастье даже не мечталось! Но к рассказу это не имеет отношения, только к комментариям.

А рассказ - просто щекотка для параноиков. Почему бы великому фантасту не пощекотать нервы параноикам? Стоп... Да вы на год первой публикации посмотрите! Я-то думала, когда читала, что это дань современным вкусам, а молодой человек, никак, и своей неопытности дань отдавал. Женился он только в 1947 году.

Анна, 31 августа 2012

Почитала комментарии - я в шоке. Что за истеричные овуляшки здесь комментировали? Я понимаю, что рассказ несколько преувеличен, но почему вы так уверены, что ребенку обязательно нужна мама? Я никого не убивала, но к несчастью, тоже наделена памятью. Со временем многое забылось, но я до сих пор помню, как я научилась ходить уже в 6 месяцев и постоянно пыталась сбежать из дома, правда, не из-за того, что меня вытолкали в этот мир, а потому что уже через 2 часа после рождения я поняла, что с мамой мне никогда не ужиться. Мы тогда жили в Варне, на побережье. Мама уходила купаться, а я старалась спрятаться за лодками или смешаться с другими детьми, все надеялась, что она поищет-поищет, ей надоест, и она наконец-то уйдет из моей жизни навсегда. Вы не верите, что ребенок в 6 месяцев на это способен? Я - живое доказательство. Дети - они как домашние животные: если Вы не умеете с ними обращаться, не даете им достаточно любви или как-то их обижаете, то они, конечно, убивать вас не станут, но сбегут (или хотя бы попытаются) намного раньше, чем вы думаете.

Рина 18, 28 августа 2012

Инна, на вкус и цвет ФЛОМАСТЕРЫ РАЗНЫЕ!
Либо ты не поняла,либо ты просто не пыталась понять..
Если вчитываться и пропустить через себя всё это..то на многие вещи начинаешь по-новому смотреть, вне зависимости хочешь или нет..
Рассказ как и многие просто превосходен))

Инна, 6 августа 2012

Прочитала рассказ будучи на 8 месяце беременности. Не зацепило. Автор понятия не имеет о чувствах, испытываемых женщиной, когда она дает начало новой жизни.

катрин, 10 июня 2012

читаю в первый раз
очень понравилось,так интересно написано.
спасибо))

Шаровая Молния, 1 июня 2012

Радуют отзывы читателей, которые думают, что это все выдумка.
Абстрагируйтесь от отзывов о том, что дети беспомощны, что в 4 месяца они не умеют вылезать из кроватки. Вы уверены? Вы точно знаете, что знаете о детях и их физиологии все? Советую взять ребенка месяцев 3-4 к себе в комнату, а так же внезапно проснуться ночью и посмотреть на свое чадо. Вы уверены, что он спит? А может он придумывает план. План мести.

Indigo777, 29 мая 2012

Может быть у детей и заложена ненависть к матери за роды, но и матери тоже подсознательно могут не любить детей. Дети будут высасывать из тебя молоко, будут требовать к себе внимания и ты должен будешь отдавать им все свое время, все деньги, любовь. И в будущем твой ребенок, на которого ты потратил столько времени и сил, уйдет от тебя, и ты останешься один.
Вывод: там где есть абсолютная любовь, есть и абсолютная ненависть. Все в мире так.

plushka, 25 апреля 2012

Молодец Брэдбери... круто развернул тему. дети они действительно "маленькие убийцы". просто в жизни все немного по-другому. не люблю современных детей, разумеется не всех, а тех, которые этого не заслуживают. сегодня хороший детей очень мало и это печально. а еще больше я не люблю и более того... родителей этих вот самых детей, которые зачастую виноваты в том, что их очаровательные чада оказываются настоящими чудовищами. по началу это не очень заметно, малыши сами еще не осознают кто-они, да и попросту не различают "что такое хорошо, а что такое плохо", но позже, закрепив полученные ранее негативные навыки, они продолжают расти теми же чудовищами, только уже далеко неглупыми, хитрыми и отдающими себе отчёт в своих поступках. конечно, многие не согласятся, и это естественно, никто никогда не признает что его ребенок плохой. может я и утрирую, но, уважаемые, попробуйте задуматься об этом.... что-то я не припоминаю, чтобы в то время, когда росла я в нашем мире было столько жестокости и всякой прочей гадости, тем более в маленьких очаровательных существах... будьте хорошими и внимательными родителями, тогда этот мир будет лучше, кто как не мы..?!

Хотару, 9 января 2012

уххх!!читала и муражки по коже!))))хорошо написано... но, аж жутко стало)))

мама, 27 октября 2011

Мы любим детей за то, что они наша плоть и за то, что беспомощные- поначалу. А затем очень часто обнаруживаем, что мы и они- чужеродные галактики(ментально) Отношения родители- дети всегда с большим привкусом горечи, не так ли? А Бредбэри блистательно и аллегорически облек эту мысль в увлекательный сюжет . Рассказ- изумительный. безупречный.

Марк Аврелий, 28 сентября 2011

Классный рассказ. Просто супер. Количество комментариев лучшее тому подтверждение!!!!

лолита, 28 июня 2011

Рассказ хороший, и как мне кажется совсем не страшный. В самом его начале Рей Брэдбери пишет, что это я сам, неужели такое возможно? Может быть рассказ основан на каких-то реальных событиях которые когда-то имели место быть...
Особенно понравилась концовка "Что то блестящее, что-то красивое" придающая какое-то особое очарование рассказу

Иринка, 19 июня 2011

Жжуть как мастерски написано!Даже не обращаешь внимания на некоторые несостыковки (как четырёхмесячный малыш может выбираться из кроватки,тем более - сорвать газовую заглушку?)
Согласна с Марией.Рожать - мучиться зря.Дети неблагодарны,везде видим массу примеров этого.

Аксинья, 15 июня 2011

Такое может написать только мужчина! У меня двое сыновей рожденных путем кесарева сечения, смотрю на них и счастлива, что все страдания не зря. Девочки, не зарекайтесь, что никогда не будите рожать, дети не убийцы, а маленькие , тепленькие , пахнущие одуванчиками беззащитные существа. А Рей хотел сказать, что некоторым малышам достаются родители маразматики с навязчивыми идеями, не будьте такими и у вас будет долгая счастливая жизнь!

Виктория, 11 мая 2011

Нельзя, нельзя читать этот рассказ впечатлительным людям, которые все себе живо представляют. Прочитаете его, приправите "Скелетом", и прощай покой. Прочитала, но не отказалась от мысли иметь деток. Они же часть нас, не инопланетяне же с Марса, чего их бояться? Любите, воспитывайте, и все хорошо будет. А кому тошно от рассказа, прочитайте "И все-таки наш". Может, хоть немного легче станет.

мария, 28 февраля 2011

гениально! я еще более укрепила свою мысль- рожать я не буду никогда! не посмею заставить себя это сделать, чтоб инородное тело въедалось в мое и росло там, а потом забирало жизнь.

Брэдбери- гений...

Труп Невесты, 16 января 2011

не хотелось бы повторяться.....Но,видимо,придется.Рэй Бредбери мой самый-самый любимый писатель,перечитывать его произведения мне никогда не надоедает.Может быть именно поэтому как-то неприятно читать некоторые отзывы.Почему прочитав рассказ(даже неважно какой конкретно,но пусть будет Крошка-убийца),Вы либо начинаете фыркать,что это невозможно,дескать ребенок слишком мал для подобных действий,либо с диким кудахтаньем(догадайтесь сами намек на какую птицу) защищаете всех малышей?Дорогие девушки,женщины)никто не обвиняет ваших чудесных крошек в подобных коварных замыслах!И не нужно этих постов-"Теперь боюсь заводить детей".Причем здесь слбственно дети?Как правильно заметили выше-это всего лишь аллегория!Не стоит все это воспринимать слишком буквально и переносить в реальность!И мой вам совет-не в состоянии понять,оценить,то не читайте!Брэдбери не фантаст,он стоит вне жанров,если для вашего понимания слишком сложны его мысли,возьмите в руки Бальзака,О.Генри,Стендаля,Толстого и наслаждайтесь интересным,но не столь фантасмагоричным чтением)

)))), 28 декабря 2010

Рэй Бредбери гений!в его рассказах есть все что надо и ничего лишнего.этот рассказ страшный но создан он не как страшилка.не надо сразу отказываться от чтения бредбери у него есть скрытый смысл для каждого свой!

Paul Andros, 17 ноября 2010

Вот вы эфимерными понятиями ворочаете, а я сталкивался с ситуацией, когда двухлетний ребенок бьет родителя по голове бутылкой, даже не задумываясь, что причиняет боль. В его жизненногм опыте еще нет такого понятия, он не считает злом - бить мать (отца). Ребенок не понимает что творит, когда бросает колесо с крыши и убивает прохожего, когда избивает одноклассника возле школы, когда ворует велосипед или телефон у младшего... Откройте глаза, Рэй Бредбери прав, дети приходят в наш мир абсолютно опасными. Только последующая социализация делает их безопасными для нас. Автор просто гиперболизировал ситуацию, чтобы достучаться до читателя.
P.S. Не надо мне доказывать, что дети не творят зла. Просто мы не считаем это злом потому, что уверены в неосознанности поступков ребенка. А вдруг эти поступки осознанны.....

Элинка, 23 октября 2010

О боже, великолепно.
Читала на одном дыхании.
(!!!)

Николай, 18 октября 2010

Рассказ пробирает насквозь. В сих отзывах есть две крайности- "как можно так говорить?!", и "дети- убийцы!". Не поддерживая этих двух точек зрения могу сказать что как человека с живым воображением меня этот рассказ потряс. Мороз по коже. Автор- гений.

Полина, 19 августа 2010

Мне очень понравилось!!!Когда первый раз читала-мороз по коже.....ребёнок понял,что этот мир несёт иногда страдания,и за это возненавидел своих родители,которые дали ему этот мир.Но фактически будучи взрослыми мы тоже это делаем:ненавидим людей,несущих нам страдания...Брэдбери просто показал это в другом свете.И задумалась:ведь часто бывает так,что мы и сами становимся "Маленькими убийцами".фигурально,конечно.....но всё же..

Аня, 23 июня 2010

Первое ощущение после прочтения: "Фу, жуть, как так можно говорить о детях?!" Даже выбирая образ или пытаясь нам донести какую-то идею, не стоит ТАК использовать в этих целях новорожденных, я считаю. И я открыла для себя смысл этого рассказа такой - как бы тебе не было плохо и насколько бы ты ни была слаба, не давай тёмным, низким и гнилым мыслям завладеть тобой! Живи в любви, дари тепло! А так любую мелочь можно рассмотреть с биологической точки зрения и окажется, в конечном итоге, что любви, привязанности нет. А я всё-таки надеюсь, что все мы высоко-духовные личности.

Не умоляю своим комментарием таланта автора. Как писали выше - его произведение помогает разобраться в себе и принять чью-то сторону. И это - признак таланта сам по себе.
Я, к примеру, надеюсь в будущем стать матерью четверых детей. И даже после прочтения рассказа хочу этого не меньше.

Виктория Владимировна, 2 июня 2010

Мне понравился стиль написания, но тема...это же жутко :(
У меня самой маленький братишка и ничего подобного я и помыслить не могу и не смогу.
Отвратительно, мне не понравилось.

Мария, 6 мая 2010

согласна с Софой))очень интересный рассказ)

Софа, 2 апреля 2010

кстати сам брэдбери утверждал что рассказ в чём то автобиографичен: он помнил своё появление на свет!!! очень много ранних воспоминаний... автор сумашедших идей+талант писателя+такой вот жизненный опыт = рассказ. от которого я до сих пор в восторге!!! очень много эмоций вызвал. задумайтесь. адреналин от книги. ЭТО КРУТО!!!

Алена, 19 февраля 2010

Народ! Зачем воспринимать все так буквально?
Да, Рей - фантаст, но вы читали его чудесное "Вино из одуванчиков"? Много ли там фантастики?
Этот рассказ - аллегория, он описывает наш мир, нашу жизнь. Мир, действительно, жестокий и лучше со временем не становится. А этот ребенок - порождение всех ошибок, всех преступлений, всего того ужасного, что каждый день совершает человек!
Прекрасный способ он избрал, жестокий, нетипичный, страшный, но так ведь легче достучаться до нас, чтобы мы поняли, во что можем превратиться или уже превратились!

eva, 16 февраля 2010

какой жуткий рассказ..

Карина, 24 января 2010

Всегда нек любила детей потомучто по ним не возможно угадать о чём они думают , у них нет сформировоной мимики , речи , и даже когда они злятся они не говорят тебе об этом !я конешно не верю в эти росказни но при виде детей у меня всегда в голове блестает отголосок того страха что я испытала прочтя этот расссказ ....

ещё одна Алёна, 13 января 2010

взрослые, кт бояться неизвестности в голове младенцев, а неизвестности в своей голове вы не боитесь?
вы всегда знаете где, когда и как поступите и никогда ни в каких ситуациях сами себя не удивляли?
слишком мнительным бояться себя нужно больше, чем младенцев
а мамочкам будущим может подумать - чем удобряем ребёночков, с тем они и рождаются и всю жизнь живут
если многие первые 3 месяца думают: сделать аборт или его всё таки заставлю жениться - а в это время у ребёнка нервная система формируется, а потом остальное время боятся родовых болей, с какими ощущениями должен родиться ребёнок?
а тех, кто испытывает страх, даже собаки облаивают
больше любви вкладывайте во всё! даже Алиса в рассказе говорит, что они с мужем друг от друга защищены любовью
друг друга вы не боитесь, мнительные, ребёнок страшнее?

Алена, 26 октября 2009

концовка шокирует.
согласна с Павлом -" это же мистическая страшилка"... у меня двое, младшему 5 месяцев, но это никак не относится к реальности, я имею ввиду рассказ. а маленьких даже хочется самому зацеловать и "с'есть"...

Павел, 28 сентября 2009

Господи, народ, это же мистическая страшилка. При чём тут чайлдфри, и при чём тут вообще дети?

Какие "несоответствия"? Вас же не удивляет, что у Кинга кошки оживают в "Кладбище домашних животных"? Ну разумный младенец, ну попугали вас, нашли по поводу чего дискуссию разводить.

Оксана, 28 сентября 2009

В рассказе полно феерических несоответствий- даже перечислять не буду, тк любой, кому приходилось общаться с младенцем, их отметит моментально. Данное произведение может понравится только *****тым на всю голову чайлдфри.

kass, 27 сентября 2009

Агата - полностью вас поддерживаю.

Агата, 25 сентября 2009

Замечательный рассказ!!! Прочитала на одном дыхании! Кстати, никогда не считала детей "ангелочками". Маленькое эгоистичное существо паразитирует в тебе 9 месяцев, потом вырывается наружу, причиняя матери жуткие мучения, а иногда и убивая ее - а после этого женщина обязана любить свою "милую крошку". Очень верно описаны чувства Алисы! Бедная! Вот ее мне жаль! Я бы тоже не смогла любить это "беззащитное существо". Теперь это мой любимый рассказ на тему "Счастье материнства"

, 24 сентября 2009

Так и есть. Дети рождаются эгоистичными, жестокими и зацикленными на своих желаниях. И, кстати, не всем родителям удается вбить в их головы необходимоть социализироваться.

Л /// , 16 сентября 2009

Оригинально. Но, признаться честно, не слишком реалистично. Долго ржал, когда представил себе как младенец откручивает газ. Еще интересно, почему он не прирезал родителей во сне? Что ему мешало? Законов и что полагается за убийство, я так полагаю, он еще не знал.
С его отцом - Девидом тоже как-то не правдоподбно. Человек уверенный в том, что живет в доме с ребенком-убийцей, который может перемещаться поэтому самому дому, позволяет себе выпить снотворное с тем чтбы вырубиться на сутки!

Kato, в кладбище домашних животных убивал не сам ребенок, а вендиго, вселившийся в него. Вы неправильно поняли.

Хризалида, 21 августа 2009

После смерти Алисы чувства и эмоции закружило в водовороте ужаса,страха и увлечения! Просто гениально, хоть и кажется чересчур жестоким и странным для восприятия. Думаю, необязательно воспринимать это серьёзно.
Как это и не глупо, но мне стало немножко страшно после этого рассказа. Зная себя могу сказать, что когда я рожу ребёнка время от времени будет появлятся навязчивая идея((

Анастасия, 28 июля 2009

Нет слов... сильно...
Двоякое чувство...
есть в этих строках какой то смысл, это точно!!!!! Ведь дети и правда не так глупы как нам кажеться, а что им мешает взять по полной программе все что им нужно, пока дают???....кто еще глупее, так это мы, взрослые...

, 16 июля 2009

Шокирующий, жуткий, мрачный и кровавый рассказ... Обожаааю!!! Если бы фильм бы основали на этом рассказе это был бы лучший триллер...
И не стоит осуждать его. Фантазия человека часто выходит за грани разумного и фантазия Бредбери яркий тому пример. В своих рассказах он поделился ею с ними. Да, такие рассказы не всем понятны. Но это вовсе не значит, что это чушь!

Shelter, 8 июля 2009

Ю.А., не надо воспринимать рассказы Брэдбери буквально и тем более называть их чушью.
Ваш любимый Достоевский говорил в "Братьях Карамазовых": "Темные умы обычно осуждают то, что выходит за рамки их понимания". Так что вы его не расстраивайте своей категоричностью:)
Попробуйте прочитать рассказ "Помнишь Сашу?". Он светлый. Вам понравится, если любите детей.

Ю.А., 6 июля 2009

чушь. вариация на тему "Омена". Не могу себе представить, чтоб, например, Достоевский написал бы подобный рассказ, он "слезинку ребенка" как-то больше уважал. Кстати, сама не понимала, чего в детях такого хорошего, пока у меня брат не появился. Мелкий хитрый хрюндель, но я его люблю больше всех, потому что он тоже меня любит за просто так. НЕ надо думать, что дети- это существа с другой планеты, они люди, которые еще не успели испортиться и потерять искренность, стать мнительными , короче, стать взрослыми

, 2 июля 2009

Рассказ замечательный...конечно страшный но почему то полностью согласна с автором хотя и очень люблю детей...но откуда мы можем знать каким ребенок появляется на свет что у него внутри? как и сказал брэдбери со временем многие дети становятся хорошими им прививаются какие то нормы правила осознание хорошего и плохого уже в более осознанном возрасте...а младенец у него ничего нет никакого предстваления о морали о жизни..и мир наш страшен там тепло и уютно ты там один а тут жуткие огромные люди шум и прочее. Конечно так не бывает это фантастика и газ ребенок открыть не мог бы...но все таки стоит ведь над этим задуматься.

Elder, 25 июня 2009

А что если действительно взять и предположить, что изначально в человека вселяется уж никак не любовь, а инстинкт самосохранения и все с этим связанные негативные эмоции. Ведь дети, немножко подросшие, умеющие ходить, уже социализируются в нашем обществе и воспринимают некие жизненные уроки от родителей, начинают вести себя как члены общества и жить по законам общества. А по каким законам живет новорожденный человек? Что им движет? А если предположить, что не все новорожденные дети беспомощны?
Рассказ замечательный, открываю для себя все новые стороны творчества Автора.

Людмила, 25 июня 2009

самый отвратительный для меня рассказЮя его просто ненавижу.он настолько омерзителен и неприятен что у меня нет слов

Риша, 19 июня 2009

Потрясающий рассказ!!!! Очень увлёк, прочитала на одном дыхании!! Перевод тоже очень достойный (эт важно!!)!

Ice_Queen, 5 июня 2009

Чем-то напомнило "Знамение" Дэвида Зельцера.....

Трой, 13 мая 2009

Всегда любила почему-то именно этот рассказ...

Юлиана, 10 апреля 2009

Читала этот рассказ в детстве, сейчас родив ребенка захотелось перечитать. Рассказ оставляет сильное впечатление... и на своего ребенка смотришь другими глазами. А ведь действительно, что мы о них знаем?

Ольга, 26 марта 2009

Любовь матери к ребенку не появляется непосредственно в момент его рождения. Она вырастает в процессе общения, заботы. Наверное, это взаимно.

Иман, 17 марта 2009

дети обожают своих родителей инстинктивно. вспомните себя. мама и папа - это было самое-самое важное и лучшее в мире. никто не умеет любить так, как дети. так что рассказ просто лишен смысла. ну, Брэдбери, видимо, вообще боится детей.

кира, 31 июля 2008

Очень здорово написано (как и все рассказы Бредбери)) Хотя для меня это полностью фантастика (к малышам очень хорошо отношусь), я прям-таки перенеслась в эту жуткую атмосферу. бррр...

Евгения , 24 июля 2008

Рассказ хорош. Посмотрите сколько отзывов и РАЗНЫХ мнений. Писатель талантлив, когда его творчество вызывает отношение. Бредбери смог вызвать конфликт мнений, дал стимул задуматься "А на какой же я стороне?" Так мы познаем себя.

Элайя, 20 июня 2008

народ! не хочу показаться настырной (хотя, если честно, таковой и являюсь), но может кто ответит на мой вопрос, заданный выше? я уверена, что не одной мне это интересно.

Па Ха, 19 июня 2008

Roland,респект! Абсолютно с тобой согласен - большинство людей живет по уши в стереотипах. Причем зачастую люди верят стереотипам больше, чем собственным глазам, ушам, рассудку, ну и т.д. Я сам становился, так сказать, ''жертвой'' стереотипов. Хоть и мелочь, но неприятно... P.S. Хром, как там у тебя дела насчёт средств связи типа аськи и мыла? :)

Элайя, 18 июня 2008

народ! я краем уха, по радио, услышала, что Брэдбери собирается скоро приехать в Москву (уж не знаю зачем), но ни в интернете, ни где либо ещё подобной информации я не встречала. может кто чё знает? p.s. - я знаю о его глубоко преклонном возрасте, но всё же...

Элайя, 18 июня 2008

вспомнилась песня группы Пикник "Дикие Игры". такие вот детишки... :)

Roland, 17 июня 2008

РБ сломал стереотип. Маленькие ангелочки...
Вот почему многим не понравился этот рассказ. ИМХО - прекрасный способ показать, что наше общество живёт в мире стереотипов, которые тяжело (и зачачтую неприятно!) ломать.
P.S.: я открыл для себя еще одного "учителя" Стивена Кинга.

Lady D, 6 мая 2008

Жесть!
чё-то расхотелось рожать....
рассказ очень сильный, настоящее удовольствие

Хром, 28 марта 2008

да, очень мощный рассказ. как и весь Тёмный Карнавал. люблю когда после прочтения прошибает на эмоции!
p.s. респект ПаХа! :)

PaHaN, 28 марта 2008

Очень хороший рассказ! Пусть и немного жёсткий...Про взаимоотношеня детей и родителей (в том числе на полуинтуитивном уровне), про последсвия нежеланных и не очень желанных детей... Почему-то вспомнился "Тарас Бульба" и его "чем Я Тебя породил, тем Я Тебя и убью" :)Особенно нравится последнее слово...

Энджи, 26 марта 2008

Мне очень нравится! Рассказ - истинная правда!))

Gr.OB, 30 января 2008

рассказ офигенный!!! мне понравился!!
малыш убийца!! вот что бывает когда с тобой делают то, что тебе не нравится!!! даже маленький ребенок способен убить!!!

Kac-Ta, 26 января 2008

Шикарно.
Примерно концовка угадывается.
Но последнее слово заставило мурашкам пробежать по коже.
Я довольна

sasha, 24 января 2008

Хочу ребенка, но после этого рассказа сомнения вкрались в мою душу. Но в конце-концов писатель преувеличивает, разворачивает естественные процессы в целую проблему. Если продолжить, то можно дойти до философии о том, что Жизнь - это вообще наказание, что истинный Ад - на Земле.

Kato, 9 января 2008

Никогда не любила маленьких детей... После этого рассказа поняла в чем причина этого..
Сюжет чем-то напоминает фильм "Кладбище домашних животных 2". Там маленький злодей тож ползал и всех убивал.....

Алексей, 24 декабря 2007

Даже не мог представить, что мне вот такая ситуация настолько страшна будет. Так искусно сыграно на страхах. Рей - гений. Дам обязательно почитать своей будущей жене :)

menoblan, 17 декабря 2007

у Брэдбери мотив дети и родители не только в плане материальном - рождения носителя разума. Учитель и ученик по сути тоже рождение, но уже не материальное. "Плох тот учитель, если его ученик в итоге не придёт к выводу, что его учитель дурак" - так выразил эту мысль один именитый физик. Учитель совершил открытие в какой-то области знаний, а потом ученик доказал что учитель допустил ошибку и новое открытие ученика по сути уничтожило дело жизни учителя. Такова жизнь разума. А материальное размножение в плане одной из сторон проявления жизнеспособности ничего не имеет общего с эволюцией разума. Вот как-то так. Самое интересное для меня в творчестве БРЭДБЕРИ то, что он от начала и до конца АМЕРИКАНЕЦ.

, 12 декабря 2007

Дети действительно "убивают" родителей, но только морально - те дети, которых недолюбили, недовоспитали, раз-ба-ло-ва-ли... Вспомните фильм "Ворошиловский стрелок" с Ульяновым. Но такие не любят не только родителей
Возможно, Брэдбери описал ад для таких вот горе-родителей.

Валентина, 25 ноября 2007

А мне почему-то не понравилось. Точнее я знаю, почему. Рассказ написан превосходно, как и все рассказы Бредбери, но идея о том, что беспомощный ребенок способен мыслить, и при том так коварно - это, простите, не то, что глупо - это омерзительно! Люди, которые не сталкивались с родами, младенцами, которые этого сами не пережили - они не смогут этого понять! Рождение ребенка, ребенок, материнство - это высшее благо, данное нам Богом! Как же можно было переобразовать его в таком пошлом варианте! Я просто в шоке! Дети не умеют переварачиваться в первый же день рождения, ползать, а тем более - вылезать из кроватки (!!!) в 4 месяца! Но даже не это главное! просто сама идея того, что это"самое прекрасное и любимое существо" станет прчиной катострофы! ...странно..неприятный осадок остался. ИМХО

Андрей, 11 ноября 2007

Олеся, этот рассказ написан с меня.
Жди.
Не надо боятся. Рэй Бредбери! Да, это несомненно талант. Один из немногих. Так из маленькой страшилки потянуть за все жилы могут немногие фантасты. Вот, это околоплодное, внутренее "наше", из страхов удачно вытащили наружу, и... в противовес любви и ласке выложили в стонущее, испуганное сознание матери, которое с самого болезненного рождения ребёнка невзлюбило его. Вот, женщины. Бойтесь своего сознания.
Этот рассказ очень поучителен, а не наоборот абсолютно страшен своей идеей. Если и есть в нём идея, то одна - научить любить и осознать свою любовь к маленькому существу.

Олеся, 22 октября 2007

Кошмар. Ужас. Маленький беспомощный ребенок... Ему никто не нужен кроме мамы, которая для него - это жизнь, так как она его кормит. А убивать зачем?? в чем смысл убивать родителей? И почему этот мир страшный? Какому Страху в глаза смотреть? Мир яркий и прекрасный. Если бы ребенку было уютно в утробе, он бы не торопился бы так на свет, и не было бы родов. Я понимаю, что в расказе это вроде бы фантастика, но сама идея просто ужасающе страшная. Такое написать... Неожиданно.
Это было последнее, что я читала у этого автора.

Поклонник, 29 сентября 2007

Шок? Нет! Скорее шокотерапия. Согласна с "боярышником", но с поправкой:Бредбери очень интересно и актуально выудил проблему, которую испытывают многие будущие мамы, на свет. Показал, так сказать "голой", одну из темных сторон истины. Не нужно этого бояться. Отрицание отрицания не даст неокрепшей душе полноценно развиться. Родители спроектировали сущность своего ребенка, в этом проблема. Мораль -прими несовершенство мира, посмотри Страху прямо в глаза и он уйдет!

FreeLancer, 17 августа 2007

Страшная фантастика! И очень хорошо написанная

Пламя, 8 августа 2007

Какой кошмар! Точно нельзя молодым мамам читать! Я просто мягко говоря в шоке. И при том, что я уже столько всего из Бредбери прочла.
Захватывающий рассказ, отлично написанный, но сама идея мне не понравилась

Вестерн, 26 июня 2007

Хороший пример того, как надо действовать в жизни, случись подобная вещь. Спокойно, без нервов, осознавая необходимость и отдавая полныйотчет своим действиям. Замечательное поучительное в практическом смысле произведение.

, 22 мая 2007

Противопоказано читать беременным и молодым мамам. А вообще, в этом есть определенный смысл. Рассказ очень живой. Мне понравилось, впрочем, как и всегда)))

боярышник, 23 апреля 2007

так и есть. человек от природы убийца и ненавистник. сильная вещь

чеченец, 27 февраля 2007

все! не дам жене больше рожать. а то убьет нахрен

Аслан Грозный, 25 февраля 2007

ребенка жалко...дети страдают от глупостей взрослых...а за ребенка)...короче фантастика но очень хорошо написанная

Rei, 8 февраля 2007

Очень страшный рассказ. И так приближен к моим собственным ощущениям.
Хотя я и не рожала.

Аиканаро, 29 января 2007

Мороз по коже!

Серебристая Рысь, 26 декабря 2006

Потрясающе. Во многом разделяю позицию автора.

Георгий, 5 ноября 2006

Один из самых лучших рассказов Рея...

, 12 октября 2006

отличная вещь

seraf, 25 августа 2006

спасибо Переводчику

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/46/17/3/