Калейдоскоп. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Нора Галь

« Все рассказы Рэя Брэдбери


« Человек в картинках


Kaleidoscope

1949


Ракету тряхнуло, и она разверзлась, точно бок ей вспорол гигантский консервный нож. Люди, выброшенные наружу, бились в пустоте десятком серебристых рыбешек. Их разметало в море тьмы, а корабль, разбитый вдребезги, продолжал свой путь — миллион осколков, стая метеоритов, устремившаяся на поиски безвозвратно потерянного Солнца.

— Баркли, где ты, Баркли?

Голоса перекликались, как дети, что заблудились в холодную зимнюю ночь.

— Вуд! Вуд!

— Капитан!

— Холлис, Холлис, это я, Стоун!

— Стоун, это я, Холлис! Где ты?

— Не знаю. Откуда мне знать? Где верх, где низ? Я падаю. Боже милостивый, я падаю!

Они падали. Падали, словно камешки в колодец. Словно их разметало одним мощным броском. Они были уже не люди, только голоса — очень разные голоса, бестелесные, трепетные, полные ужаса или покорности.

— Мы разлетаемся в разные стороны.

Да, правда. Холлис, летя кувырком в пустоте, понял — это правда. Понял и как-то отупело смирился. Они расстаются, у каждого своя дорога, и ничто уже не соединит их вновь. Все они в герметических скафандрах, бледные лица закрыты прозрачными шлемами, но никто не успел нацепить энергоприбора. С энергоприбором за плечами каждый стал бы в пространстве маленькой спасательной шлюпкой, тогда можно бы спастись самому и прийти на помощь другим, собраться всем вместе, отыскать друг друга; они стали бы человеческим островком и что-нибудь придумали бы. А так они просто метеориты, и каждый бессмысленно несется навстречу своей неотвратимой судьбе.

Прошло, должно быть, минут десять, пока утих первый приступ ужаса и всех сковало оцепенелое спокойствие. Пустота — огромный мрачный ткацкий станок — принялась ткать странные нити, голоса сходились, расходились, перекрещивались, определялся четкий узор.

— Холлис, я — Стоун. Сколько времени мы сможем переговариваться по радио?

— Смотря с какой скоростью ты летишь в свою сторону, а я — в свою.

— Думаю, еще с час.

— Да, пожалуй, — бесстрастно, отрешенно отозвался Холлис.

— А что произошло? — спросил он минуту спустя.

— Наша ракета взорвалась, только и всего. С ракетами это бывает.

— Ты в какую сторону летишь?

— Похоже, врежусь в Луну.

— А я в Землю. Возвращаюсь к матушке-Земле со скоростью десять тысяч миль в час. Сгорю, как спичка. — Холлис подумал об этом с поразительной отрешенностью. Будто отделился от собственного тела и смотрел, как оно падает, падает в пустоте, смотрел равнодушно, со стороны, как когда-то, в незапамятные времена, зимой, — на первые падающие снежинки.

Остальные молчали и думали о том, что с ними случилось, и падали, падали, и ничего не могли изменить. Даже капитан притих, ибо не знал такой команды, такого плана действий, что могли бы исправить случившееся.

— Ох, как далеко падать! Как далеко падать, далеко, далеко, — раздался чей-то голос. — Я не хочу умирать, не хочу умирать, как далеко падать...

— Кто это?

— Не знаю.

— Наверно, Стимсон. Стимсон, ты?

— Далеко, далеко, не хочу я так. Ох, господи, не хочу так!

— Стимсон, это я, Холлис. Стимсон, ты меня слышишь?

Молчание, они падают поодиночке, кто куда.

— Стимсон!

— Да? — наконец-то отозвался.

— Не расстраивайся, Стимсон. Все мы одинаково влипли.

— Не нравится мне тут. Я хочу отсюда выбраться.

— Может, нас еще найдут.

— Пускай меня найдут, пускай найдут, — сказал Стимсон. — Неправда, не верю, не могло такое случиться.

— Ну да, это просто дурной сон, — вставил кто-то.

— Заткнись! — сказал Холлис.

— Поди сюда и заткни мне глотку, — предложил тот же голос. Это был Эплгейт. Он засмеялся — даже весело, как ни в чем не бывало: — Поди-ка заткни мне глотку!

И Холлис впервые ощутил, как невообразимо он бессилен. Слепая ярость переполняла его, больше всего на свете хотелось добраться до Эплгейта. Многие годы мечтал до него, добраться, и вот слишком поздно. Теперь Эплгейт — лишь голос в шлемофоне.

Падаешь, падаешь, падаешь...

И вдруг, словно только теперь им открылся весь ужас случившегося, двое из уносящихся в пространство разразились отчаянным воплем. Как в кошмаре, Холлис увидел: один проплывает совсем рядом и вопит, вопит...

— Перестань!

Казалось, до кричащего можно дотянуться рукой, он исходил безумным, нечеловеческим криком. Никогда он не перестанет. Этот вопль будет доноситься за миллионы миль, сколько достигают радиоволны, и всем вымотает душу, и они не смогут переговариваться между собой.

Холлис протянул руки. Так будет лучше. Еще одно усилие — и он коснулся кричащего. Ухватил за щиколотку, подтянулся, вот они уже лицом к лицу. Тот вопит, цепляется за него бессмысленно и дико, точно утопающий. Безумный вопль заполняет Вселенную.

«Так ли, эдак ли, — думает Холлис. — Все равно его убьет Луна, либо Земля, либо метеориты, так почему бы не сейчас?»

Он обрушил железный кулак на прозрачный шлем безумного. Вопль оборвался. Холлис отталкивается от трупа — и тот, кружась, улетает прочь и падает.

И Холлис падает, падает в пустоту, и остальные тоже уносятся в долгом вихре нескончаемого, безмолвного падения.

— Холлис, ты еще жив?

Холлис не откликается, но лицо ему обдает жаром.

— Это опять я, Эплгейт.

— Слышу.

— Давай поговорим. Все равно делать нечего. Его перебивает капитан:

— Довольно болтать. Надо подумать, как быть дальше.

— А может, вы заткнетесь, капитан? — спрашивает Эплгейт.

— Что-о?

— Вы отлично меня слышали, капитан. Не стращайте меня своим чином и званием, вы теперь от меня за десять тысяч миль, и нечего комедию ломать. Как выражается Стимсон, нам далеко падать.

— Послушайте, Эплгейт!

— Отвяжись ты. Я поднимаю бунт. Мне терять нечего, черт возьми. Корабль у тебя был никудышный, и капитан ты был никудышный, и желаю тебе врезаться в Луну, и сломать себе шею.

— Приказываю вам замолчать!

— Валяй приказывай. — За десять тысяч миль Эплгейт усмехнулся. Капитан молчал. — О чем, бишь, мы толковали, Холлис? — продолжал Эплгейт. — А, да, вспомнил. Тебя я тоже ненавижу. Да ты и сам это знаешь. Давным-давно знаешь.

Холлис беспомощно сжал кулаки.

— Сейчас я тебе кое-что расскажу. Можешь радоваться. Это я тебя провалил, когда ты пять лет назад добивался места в Ракетной компании.

Рядом сверкнул метеорит. Холлис опустил глаза — кисть левой руки срезало, как ножом. Хлещет кровь. Из скафандра мигом улетучился воздух. Но, задержав дыхание, он правой рукой затянул застежку у локтя левой, перехватил рукав и восстановил герметичность. Все мучилось мгновенно — он и удивиться не успел. Его уже ничто не могло удивить. Течь остановлена, скафандр тотчас опять наполнился воздухом. Холлис перетянул рукав еще туже, как жгутом, и кровь, только что хлеставшая, точно из шланга, остановилась.

За эти страшные секунды с губ его не сорвалось ни звука. А остальные все время переговаривались. Один — Леспир — болтал без умолку: у него, мол, на Марсе жена, а на Венере другая, и еще на Юпитере жена, и денег куры не клюют, и здорово он на своем веку повеселился — пил, играл, жил в свое удовольствие. Они падали, а он все трещал и трещал языком. Падал навстречу смерти и предавался воспоминаниям о прошлых счастливых днях.

Так странно все. Пустота, тысячи миль пустоты, а в самой сердцевине ее трепещут голоса. Никого не видно, ни души, только радиоволны дрожат, колеблются, пытаясь взволновать и людей.

— Злишься, Холлис?

— Нет.

И правда, он не злился. Им опять овладело равнодушие, он был точно бесчувственный камень, нескончаемо падающий в ничто.

— Ты всю жизнь старался выдвинуться, Холлис. И не понимал, почему тебе вечно не везет. А это я внес тебя в черный список, перед тем как меня самого вышвырнули за дверь.

— Это все равно, — сказал Холлис.

Ему и правда было все равно. Все это позади. Когда жизнь кончена, она словно яркий фильм, промелькнувший на экране, — все предрассудки, все страсти вспыхнули на миг перед глазами, и не успеешь крикнуть — вот был счастливый день, а вот несчастный, вот милое лицо, а вот ненавистное, — как пленка уже сгорела дотла и экран погас.

Жизнь осталась позади, и, оглядываясь назад, он жалел только об одном — ему еще хотелось жить и жить. Неужто перед смертью со всеми так — умираешь, а кажется, будто и не жил? Неужто жизнь так коротка — вздохнуть не успел, а уже все кончено? Неужто всем она кажется такой немыслимо краткой — или только ему здесь, в пустоте, когда считанные часы остались на то, чтобы все продумать и осмыслить?

А Леспир знай болтал свое:

— Что ж, я пожил на славу: на Марсе жена, и на Венере жена, и на Юпитере. И у всех у них были деньги, и все уж так меня ублажали. Пил я сколько хотел, а один раз проиграл в карты двадцать тысяч долларов.

«А сейчас ты влип, — думал Холлис. — Вот у меня ничего этого не было. Пока я был жив, я тебе завидовал, Леспир. Пока у меня было что-то впереди, я завидовал твоим любовным похождениям и твоему веселому житью. Женщины меня пугали, и я сбежал в космос, но все время думал о женщинах и завидовал, что у тебя их много, и денег много, и живешь ты бесшабашно н весело. А сейчас все кончено, и мы падаем, и я больше не завидую, ведь и для тебя сейчас все кончено, будто ничего н не было».

Холлис вытянул шею и закричал в микрофон:

— Все кончено, Леспир!

Молчание.

— Будто ничего и не было, Леспир!

— Кто это? — дрогнувшим голосом спросил Леспир.

— Это я, Холлис.

Он поступал подло. Он чувствовал, что это подло, бессмысленно и подло — умирать. Эплгейт сделал ему больно, теперь он хотел сделать больно другому. Эплгейт и пустота — оба жестоко ранили его.

— Ты влип, как все мы. Леспир. Все кончено. Как будто никакой жизни и не было, верно?

— Неправда.

— Когда все кончено, это все равно, как если б ничего и не было. Чем сейчас твоя жизнь лучше моей? Сейчас, сию минуту — вот что важно. А сейчас тебе разве лучше, чем мне? Лучше, а?

— Да, лучше.

— Чем это?

— А вот тем! Мне есть что вспомнить! — сердито крикнул издалека Лиспир, обеими руками цепляясь за милые сердцу воспоминания.

И он был прав. Холлиса точно ледяной водой окатило, и он понял: Леспир прав. Воспоминания и мечты — совсем не одно и то же. Он всегда только мечтал, только хотел всего, чего Леспир добился и о чем теперь вспоминает... Да, так. Мысль эта терзала Холлиса неторопливо, безжалостно, резала по самому больному месту.

— Ну а сейчас, сейчас что тебе от этого за радость? — крикнул он Лиспиру. — Если что прошло и кончено, какая от этого радость? Тебе сейчас не лучше, чем мне.

— Я помираю спокойно, — отозвался Леспир. — Был и на моей улице праздник. Я не стал перед смертью подлецом, как ты.

— Подлецом? — повторил Холлис, будто пробуя это слово на вкус.

Сколько он себя помнил, никогда в жизни ему не случалось сделать подлость. Он просто не смел. Должно быть, все, что было в нем подлого н низкого, копилось впрок для такого вот часа. «Подлец» — он загнал это слово в самый дальний угол сознания. Слезы навернулись на глаза, покатились по щекам. Наверно, кто-то услыхал, как у него захватило дух.

— Не расстраивайся, Холлис.

Конечно, это просто смешно. Всего лишь несколько минут назад он давал советы другим, Стимсону; он казался себе самым настоящим храбрецом, а выходит, никакое это не мужество, просто он оцепенел, так бывает от сильного потрясения, от шока. А вот теперь он пытается в короткие оставшиеся минуты втиснуть волнение, которое подавлял в себе всю жизнь.

— Я понимаю, каково тебе, Холлис, — слабо донесся голос Леспира, — теперь их разделяло уже двадцать тысяч миль. — Я на тебя не в обиде.

«Но разве мы с Леспиром не равны? — спрашивал себя Холлис. — Здесь, сейчас — разве у нас не одна судьба? Что прошло, то кончено раз и навсегда — и какая от него радость? Так и так помирать». Но он и сам понимал, что рассуждения эти пустопорожние, будто стараешься определить, в чем разница между живым человеком и покойником. В одном есть какая-то искра, что-то таинственное, неуловимое, а в другом — нет.

Вот и Леспир не такой, как он: Леспир жил полной жизнью — и сейчас он совсем другой, а сам он, Холлис, уже долгие годы все равно что мертвый. Они шли к смерти разными дорогами — если смерть не для всех одинакова, то надо думать, его смерть н смерть Леспира будут совсем разные, точно день н ночь. Видно, умирать, как и жить, можно на тысячу ладов, и если ты однажды уже умер, что хорошего можно ждать от последней и окончательной смерти.

А через секунду ему срезало правую ступню. Он чуть не расхохотался. Из скафандра опять вышел весь воздух. Холлис быстро наклонился — хлестала кровь: метеорит оторвал ногу и костюм по щиколотку. Да, забавная это штука — смерть в межпланетном пространстве. Она рубит тебя в куски, точно невидимый злобный мясник. Холлис туго завернул клапан у колена, от боли кружилась голова, он силился не потерять сознание; наконец-то клапан завернут до отказа, кровь остановилась, воздух опять наполнил скафандр; и он выпрямился и снова падает, падает, ему только это и остается — падать.

— Эй, Холлис?

Холис сонно кивнул, он уже устал ждать.

— Это опять я, Эплгейт, — сказал тот же голос.

— Ну?

— Я тут поразмыслил. Послушал, что ты говоришь. Нехорошо все это. Мы становимся скверные. Скверно так помирать, срываешь зло на других. Ты меня слушаешь, Холлис?

— Да.

— Я соврал тебе раньше. Соврал. Ничего я тебя не проваливал. Сам не знаю, почему я это ляпнул. Наверное, чтобы тебе досадить. Мы ведь всегда не ладили. Наверное, это я так быстро старею, вот и спешу покаяться. Слушал я, как подло ты говорил с Леспиром, и стыдно мне, что ли, стало. В общем, неважно, только ты знай, я тоже валял дурака. Все, что я раньше наболтал, сплошное вранье. И катись к чертям.

Холлис почувствовал, что сердце его снова забилось. Кажется, долгих пять минут оно не билось вовсе, а сейчас опять кровь побежала по жилам. Первое потрясение миновало, а теперь откатывались и волны гнева, ужаса, одиночества. Будто вышел поутру из-под холодного душа, готовый позавтракать и начать новый день.

— Спасибо, Эплгейт.

— Не стоит благодарности. Не вешай носа, сукин ты сын!

— Эй! — голос Стоуна.

— Это ты?! — на всю вселенную заорал Холлис. Стоун — один из всех — настоящий друг!

— Меня занесло в метеоритный рой, тут куча мелких астероидов.

— Что за метеориты?

— Думаю, группа Мирмидонян; они проходят мимо Марса к Земле раз в пять лет. Я угодил в самую середку. Похоже на большущий калейдоскоп. Металлические осколки всех цветов, самой разной формы и величины. Ох, и красота же!

Молчание. Потом опять голос Стоуна:

— Лечу с ними. Они меня утащили. Ах, черт меня подери!

Он засмеялся.

Холлис напрягал зрение, но так ничего и не увидел. Только огромные алмазы, и сапфиры, и изумрудные туманы, и чернильный бархат пустоты, и среди хрустальных искр слышится голос Бога. Как странно, поразительно представить себе: вот Стоун летит с метеоритным роем прочь, за орбиту Марса, летит годами, и каждые пять лет возвращается к Земле, мелькнет на земном небосклоне и вновь исчезнет, и так сотни и миллионы лет. Без конца, во веки веков Стоун и рой Мирмидонян будут лететь, образуя все новые и новые узоры, точно пестрые стеклышки в калейдоскопе, которыми любовался мальчонкой, глядя на солнце, опять и опять встряхивая картонную трубку.

— До скорого, Холлис, — чуть слышно донесся голос Стоуна. — До скорого!

— Счастливо! — за тридцать тысяч миль крикнул Холлис.

— Не смеши, — сказал Стоун и исчез. Звезды сомкнулись вокруг.

Теперь все голоса угасли, каждый уносился все дальше по своей кривой — один к Марсу, другие за пределы Солнечной системы. А он, Холлис... Он поглядел себе под ноги. Из всех только он один возвращался на Землю.

— До скорого!

— Не расстраивайся!

— До скорого, Холлис, — голос Эплгейта.

Еще и еще прощанья. Короткие, без лишних слов, И вот огромный мозг, не замкнутый больше в единстве, распадается на части. Все они так слаженно, с таким блеском работали, пока их объединяла черепная коробка пронизывающей пространство ракеты, а теперь один за другим они умирают; разрушается смысл их общего бытия. И, как живое существо погибает, если выйдет из строя мозг, так теперь погибал самый дух корабля, и долгие дни, прожитые бок о бок, и всё, что люди значили друг для друга. Эплгейт теперь всего лишь оторванный от тела палец, уже незачем его презирать, сопротивляться ему. Мозг взорвался — и бессмысленные, бесполезные обломки разлетелись во все стороны. Голоса замерли, и вот пустота нема. Холлис один. Он падает.

Каждый остался один. Голоса их сгинули, как будто Бог обронил несколько слов, и недолгое эхо дрогнуло и затерялось в звездной бездне. Вот капитан уносится к Луне; вот Стоун среди роя метеоритов; а там Стимсон: а там Эплгейт улетает к Плутону; и Смит, Тернер, Андервуд, и все остальные — стеклышки калейдоскопа, они так долго складывались в переменчивый мыслящий узор, а теперь их раскидало всех врозь, поодиночке.

«А я? — думал Холлис. — Что мне делать? Как, чем теперь искупить ужасную, пустую жизнь? Хоть одним добрым делом искупить бы свою подлость; она столько лет во мне копилась, а я и не подозревал! Но теперь никого нет рядом, я один — что можно сделать хорошего, когда ты совсем один. Ничего не сделаешь. И завтра вечером я врежусь в земную атмосферу и сгорю, и развеюсь прахом над всеми материками». Вот и польза от меня. Самая малость, а все-таки прах есть прах, и он соединится с Землей».

Он падал стремительно, точно пуля, точно камешек, точно гирька, спокойный теперь, совсем спокойный, не ощущая ни печали, ни радости — ничего; только одного ему хотелось: сделать бы что-нибудь хорошее теперь, когда все кончено, сделать бы хоть что-то хорошее и знать — я это сделал...

«Когда я врежусь в воздух, я вспыхну, как метеор».

— Хотел бы я знать, — сказал он вслух, — увидит меня кто-нибудь?

Маленький мальчик на проселочной дороге поднял голову и закричал:

— Мама, смотри, смотри! Падучая звезда!

Ослепительно яркая звезда прочертила небо и канула в сумерки над Иллинойсом.

— Загадай желание, — сказала мать. — Загадай скорее желание!

Комментарии

alev, 25 октября 2016

В 1971 году я выдрал этот рассказ из библиотечной книги, единственный раз в жизни совершил этот грех. А что было делать - ксерокс тогда был недоступен!

Александр Самсонов, 22 сентября 2016

Рассказ прочитал ещё в далёком детстве в 60-х. И последние лет тридцать изредка, но настойчиво приходит на память его окончание. Ищу, вновь перечитываю.
Это придаёт силы.

Варден, 4 июля 2016

У меня одного комментарии под рассказом тесно ассоциируются с самим рассказом? :)

Аля, 12 апреля 2016

Этот рассказ навеял некое детское воспоминание..когда мне было лет 8-9,я сидела под одеялом,там было темно и тихо,я закрыла глаза,и представила,что ничего нет,не моей семьи,ни города,ни планеты,просто черная пустота,нет всего того,что нам известно,только эта пустота,тогда мне стало очень жутко и страшно,я заплакала,и вылезла из под одеяла.Вот это минутное осознание я запомнила навсегда.Я под впечатлением)

Философ, 6 декабря 2015

Всегда думал об этом рассказе,куда ведет бездна,зачем она?Каков смысл жизни,вед после 2 дней ты уже погребен,погребен вечным смыслом.

Макс, 3 мая 2015

Надо всегда думать об окончании жизни .и поступать добросовестно!

папа, 12 октября 2013

Живем будто никогда не умрем а умераем будто никогда не жили... Важно что есть вещи которые заставляют остановится и задуматся, и не важно что для кого то это религия а для кого то фантастика ...

Андрей Эттер, 2 октября 2013

Рассказ потрясает. Так же сильно впечатлил меня рассказ "Мусорщик". Новые читатели Мастера, пожалуйста, обратите внимание.

Ант для Роджера, 2 сентября 2013

Ну, что, Весёлый Роджер - настал и твой черёд радоваться) Выходит фильм Gravity - ты же хотел? Вот и экранизировали))

Втктор Земляков, 10 мая 2013

В октябре выйдет фильм - "Gravity", сюжет немного похож.
А рассказ, да - золото.

Мария, 10 апреля 2013

Вот сейчас подруга - моя ровесница, а мне скоро сорок! - впервые прочитала "Вино из одуванчиков" - и открыла для себя великого писателя. Спросила, что ещё можно прочитать. Первыми пришли в голову почему-то "Были они смуглые и золотоглазые", но потом сразу возник в голове "Калейдоскоп", так что, возможно, она скоро тоже напишет здесь свой отзыв - отзыв человека, вдруг осознавшего, как много он потерял, не читая Брэдбери... Я сегодня счастлива!

Эмин, 14 января 2013

если бы мне предложили составить сборник произведений Брэдбери на свое усмотрение, то этот рассказ был бы первым без сомнений! После первого прочтения рассказа в голове скользнула мысль: а я что могу вспомнить??? да ничего...так, бытовые радости. Благо мне всего 19 и я очень рад, что наткнулся на Брэдбери в столь юном возрасте.

Метценгерштейн, 8 сентября 2012

Да, хорошо быть вот таким окончательно отрешившимся! Хотя можно и навстречу мечтам рвануть, как пишет Алена. Почему бы и не набраться сладких воспоминаний?

Некичу: насчет крови и конечностей - так Холлис же и сам одного успел убить, хотя мог просто жестами показать: т-с-с, крик здесь неуместен. Должен же он был за это немножко расплатиться. А можно на это и иначе поглядеть: острые ощущения такой путь только скрашивают, да и кричавшего он вряд ли сильно обидел...

Алёна, 7 сентября 2012

Рассказ просто потрясает! Читая его, в одну секунду задумываешься о том, а что же ты сделал, а что упустил в жизни. Каждый человек о чем то мечтает, и не все, далеко не все мечты можно в наше время реализовать. Мне кажется, что рассказ как будто провоцирует ускориться и рвануть на встречу своим мечтам, не упускать ни минуты. Жить в полном смысле этого слова, потому что никогда не знаешь сколько еще тебе отведено...
Это произведение Брэдбери произвело на меня не меньшее впечатление чем "Лёд и пламя", я уверенна, что перечитаю его еще не раз. А пока что, буду стараться не упускать свой шанс в жизни, не обходить стороной приключения, и не оказаться в состоянии Холлиса!

Александрий, 7 сентября 2012

СНОГСШИБАТЕЛЬНО!!! КРАСИВО! СВЕРХ-МОЩНО!

Лаурачка , 1 июля 2012

Очень запоминающие зрелище

Еркин, 30 июня 2012

Эх, один из самых запоминающихся рассказов пубертатного периода.

i2gun, 6 июня 2012

И вчера его не стало.
Он оказал большое влияние на многих людей через свои рассказы.
Пусть земля ему будет пухом!

Елена, 11 апреля 2012

А я считаю, что человек может сделать доброе дело, даже находясь на едине с самим собой.. Можно помолиться за тех, кто дорог и кто остается жить.. Разве это не доброе дело?!

Влад, 16 февраля 2012

Мне 39.Ощущение-будто бы и не жил.Рэй видит сущность вещей.Думаю,умирая,подойдя к концу своей жизни,я буду размышлять как Холлис.И когда станет невыносимо я подумаю:погляди-ка дружище,я почти как герой известного произведения.И мне станет теплее на душе...

Вика, 21 августа 2011

Любимый его рассказ, который я уже раз 10-й перечитываю! Просто ГЕНИАЛЬНО!!!
Невозможно сделать доброе дело в одиночестве..

Екатерина, 8 июля 2011

Без слов... Я не могу назвать данное произведение рассказом, ибо это что-то большее... Это просто жизнь, во всём её многоообразии, во всей обременённости, нереальности и существенности, мечтательности и бытие, одиночестве и одухотворённости... Шедевр! Каждый человек, прочитав ЭТО должен задуматься именно о своей доле, о своих поступках, о прошлом и о будущем, и конечно же рассудить и попытаться изменить в лучшую сторону настоящее! Эмоции так и переполняют разум, а на душе горькие,печальные нотки... Космос, память, бесконечность... Это всегда неимоверно больно! От таких произведений дрожь по всему телу, и сердце начинает биться в такт прерывистому дыханию... Восхитительно! Гениальность автора не обсуждается... Так лаконично, и так проникновенно! Здесь заключена целая жизнь...

Ева, 25 июня 2011

Здесь, на Земле, мы блуждаем подобно этим космонавтам. Бесцельно бродим в лабиринтах жизни. Летим в пропасть. Сгораем, так и не добравшись до Мечты. Но что мы оставили после себя? У нас, в отличие от героев рассказа, ещё есть возможность всё исправить! Так действуем же!
P.S.: Трогательно и проникновенно.

Валери, 20 апреля 2011

от рассказа остался комок в горле.
хорошо, что под конец они поняли, что "изливать желчь" в последние минуты жизни глупо.

некич, 28 января 2011

по мойму рассказ хороший но на счет крови и конечностей перебор.Ну я считаю так.

Sofia, 28 января 2011

Открыла для себя этого писателя совершенно недавно и с каждым произведением не перестаю восхищаться его удивительным талантом! Разве так пишут?! Такое заурядное так красочно, несуществующее - так реалистично! неживое оживает, мысли и поступки героев будто бы переживаются тобой! Необыкновенное ощущение! Рэй Брэдбери в каждый свой рассказ вкладывает душу!
"Калейдоскоп" очень впечатлил! Люди ведь и правда отчаянно цепляются за жизнь! И правда думают: а что успел сделать я за отпущенный мне срок? есть над чем поразмыслить...а точнее - к чему стремиться! Спасибо, Рэй Брэдбери!

Слава, 4 января 2011

Шедевр

Hassan, 23 августа 2010

Из тех рассказов, что читаешь и поневоле вживаешься в шкуру героев, вместо того, чтобы "наблюдать" со стороны. Таково слово мастера.

Валентина, 6 августа 2010

По коже вереница мурашек....
Как жаль, что для того чтоб понять себя полностью нужно обязательно оказаться в какой-нибудь "жопе", это можно сделать девизом нашего времени! И как вседа Рей впечатляет....

Avner, 28 мая 2010

Любимый рассказ. В 8 страниц текста вложено столько эмоций и глубины, что словами просто не передать.

Желтая книжка "Калейдоскоп" (составитель - Спартак Ахметов) - сборник фантастических повестей и рассказов - хранится у меня до сих пор. С 1991 года.

Санал, 27 марта 2010

Впервые прочитал в детстве и был просто потрясен, это самый любимый рассказ, ни разу я не читал ничего подобного. Это было сродни озарению, мурашки по коже. мне было лет 10 наверное, так я книгу взял в библиотеке - сборник рассказов Бредбери и когда его прочитал у меня просто дух перехватило. я серьезно задумался о том что мне надо сделать в жизни чтобы в последний час не жалеть о бесцельно прожитой жизни. В этой книге кто то красной ручкой подчеркнул наиболее глубокие моменты произведения. Я несколько раз их перечитывал, а затем взял ручку и подчеркнул еще несколько предложений в надежде что кто то кто прочтет калейдоскоп после меня не просто пробежит глазами по нему, но и откроет что то для себя и поймет то что хотел сказать писатель. С того времени прошло 15 лет и сейчас еще раз перечитав рассказ я вновь ощутил ту тоску и желание двигаться вперед. За эти годы сколько человек прочли это творение в нашей библиотеке? Надеюсь те дети кто взял эту книгу задали себе те же вопросы, решили для себя какой путь выбрать и не стали бежать от жизни.

Серый Чел, 11 января 2010

Лучший рассказ.
По эмоциональному воздействию может сравниться разве что "Цветы для Элджернона" Дэниел Киз. Но там и рассказ не маленький был, а уж когда в роман переписали...
А тут - кратко, емко и потрясающе эмоционально. Шедевр.

Андрей, 16 декабря 2009

Рассказ очень трогательный.

Lana, 20 апреля 2009

Великолепно...
В Холлисе почувствовала себя...
Какой смысл жить пусто, без смысла, просто так?...
Гениальный рассказ.
Гениальный автор.

unmatras, 13 февраля 2009

после калейдоскопа...минут десять не можешь прийти в себя...перечитываешь последние строки и забываешь обо всех невзгодах...погружаешься в мир грез...и жалко только, что рано или поздно предется вернуться в сырую реальность...

Marla, 12 февраля 2009

Каждый должен после себя что-то оставить...Это очень важно, даже если это увидит всего один человек.

Евгешка, 19 августа 2008

Принести радость одному мальчику, загадавшему желание на падающую звезду - это мало или много? Кому как нравится...

Damien, 4 августа 2008

Когда вспоминаю последние строчки романа, снова и снова дыбом встают волосы на голове.

N-Say, 27 марта 2008


Просто восхитительно. Глубоко. Перечитываю, и все то же чувство. Не передать...

Хром, 20 марта 2008

один лишь мальчик скажет:
"жалко. смотрите - падает звезда!"
Б.Г.
(навеяло)

рассказ заставляет о многом задуматься. интересно, а что я буду думать в последние минуты жизни? грустно. и в тоже время рассказ вселяет зерно оптимизма - пока ещё не поздно, сделай что нибудь такое, за что потом не стыдно будет отвечать на том свете.
сделай так, что б потом о тебе сказали - "смерть застала его в живых!"

sasha, 4 февраля 2008

Подумала о собственной жизни.. Если б мне сейчас грозила смерть, я бы, как Холллис, горько завидовала другим. Значит, надо что-то менять либо в мировоспряитие, либо в своей жизни.

Александр, 24 декабря 2007

Тронуло...
Будьте добры, отредактируйте текст, встречаются опечатки.

Всех благ!

Азарыч, 22 августа 2007

В рассказе неправильно указан переводчик. Здесь значится Нора Галь, а в действительности текст перевода Л. Жданова. Хочется заметить, что перевод "Калейдоскопа" Норы Галь более удачен

От хозяина сайта: спасибо, исправили и выложили перевод Норы Галь.

Вестерн, 21 августа 2007

У меня знакомый неформал постоянно вспоминал этот рассказа когда мы выпивали. И он все время сравнивал себя с этим космонавтом. Типа тоже падает. Только на дно жизни, а не на Землю. Все вопрошал, что бы такого сделать в последний этот момент. А самому всего лишь 27...
В общем я впервые понял, как это получается, когда герои книг оказываются сильнее людей, которые хотят на них походить.
А этот космонавт, безусловно, сильнее моего друга у которого все сводится только к трепотне по пьяни. Он-то никуда не падал, захотел бы сделал.
В общем, на очень и очень глубокие размышления наталкивает этот рассказ...

Веселый Роджер, 27 июня 2007

Вот бы экранизировали этот рассказ... Помню первый раз я прочитал его в 1990, когда мне было 8 лет. Была ещё желтая такая книжка "Калейдоскоп". Помнится с нее то и началась для меня научная фантастика. Эх, всё таки какой шедевр. Чем то сродни "Детству цивилизации"

tata, 12 июня 2007

в свое время меня этот рассказ просто потряс как землетрясение...и до сих пор остается самым гениальным для меня

Катик, 1 июня 2007

Почему умели? И сейчас умеют ;)
Великолепно.
Захватывающе
Безвозвратно и.
Трогательно!

Чикушкин, 30 апреля 2007

Однако могу сказать, что тоже мой любимый расскаЗ!

matsky, 18 февраля 2007

гениальный рассказ. высокая литература; именно искусство, а не фантастика.

эм, 30 января 2007

Рассказ...один из лучших. Мой любимый.Восхитительно и очень красиво!

Detox, 28 января 2007

Умели люди творить!!

Abdulla, Tashkent, 14 ноября 2006

очень красивый рассказ... я прямо-таки почувствовал себя в этой бездне... падаю...

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/49/14/2/