Большой пожар. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Белла Клюева

 

На этой странице полный текст рассказа «Большой пожар». Рэй Брэдбери.RU содержит самый полный и тщательно отсортированный каталог повестей и рассказов писателя.

Версия для печати

Простой текст

Другой перевод:

Большой пожар (Елена Петрова)

Рассказ вошёл в сборники:

Купить сборник с этим рассказом:

Сборник “The Golden Apples of the Sun” на английском языке в магазине Amazon

«Золотые яблоки солнца» в магазине «Ozon»

«Летнее утро, летняя ночь» в магазине «Ozon»

Оригинальные тексты Брэдбери на английском языке

Покупайте в электронном и бумажном виде






« Все рассказы Рэя Брэдбери

« Золотые яблоки солнца


The Great Fire

1949

В то утро, когда разразился этот большой пожар, никто из домашних не смог потушить его. Вся в огне оказалась Марианна, мамина племянница, оставленная на житье у нас на время, пока ее родители были в Европе. Так что никому не удалось разбить маленькое окошко в красном ящике в углу, повернуть задвижку, чтобы вытащить шланг и вызвать пожарных в касках. Горя ярким пламенем, словно воспламенившийся целлофан, Марианна спустилась к завтраку, с громким рыданием или стоном плюхнулась за стол и едва ли проглотила хотя бы крошку.

В комнате стало слишком жарко, и отец с матерью вышли из-за стола.

- Доброе утро, Марианна.

- Что? - недоуменно посмотрела на всех присутствующих Марианна и пробормотала: - О, доброе утро.

- Хорошо ли ты спала сегодня Марианна?

Но им было известно, что она не спала совсем. Мама передала стакан воды Марианне, чтобы она выпила, но все боялись, что вода испарится в ее руке. Со своего председательского места за столом бабушка вглядывалась в воспаленные глаза Марианны.

- Ты больна, но это не инфекция, - сказала она. - Ни в какой микроскоп никто не обнаружит никаких микробов у тебя.

- Что? - отозвалась Марианна.

- Любовь - крестная мать глупости, - беспристрастно заявил отец

- Она еще придет в себя, - сказала мама. - Девушки, когда они влюблены, только кажутся глупыми, потому что они ничего в это время не слышат.

- Нарушаются окружные каналы в среднем ухе, - сказал отец.- От этого многие девушки падают в объятия парней. Уж я-то знаю. Меня однажды чуть не до смерти придавила одна такая падающая женщина, и позвольте мне сказать...

- Помолчи, - нахмурилась мама, глядя на Марианну.

- Да она не слышит, о чем мы тут говорим, она сейчас в столбняке.

- Сегодня утром он заедет за ней и заберет с собой, - прошептала мать отцу, будто Марианны и не было вовсе в комнате. - Они собираются покататься на его развалюхе.

Отец вытер салфеткой рот.

- А наша дочь была такой же, мама? - поинтересовался он. - Она вышла замуж и уехала так давно, что я все забыл уже. Но насколько помню, она не была такой дурой. Никогда не узнаешь, как это девчонка в какой-то миг становится вдруг рысью. На этом мужчина и попадается. Он говорит себе: "О, какая прелестная глупышка, она любит меня, женюсь-ка я на ней". И он женится на ней, но однажды утром просыпается и - куда девалась ее мечтательность, а умишко вернулось к ней, голенькое, и уже развесило свое нижнее белье по всему дому. Мужчина то и дело попадает в их тенета. Он начинает чувствовать себя будто на небольшом, пустынном острове, один в своей небольшой комнате, в центре Вселенной, где медовые соты неожиданно превратились в медвежью западню, где вместо бывшей бабочки поселилась оса. У него мгновенно появляется хобби - коллекционирование марок, встречи с друзьями или...

- Ты все говоришь и говоришь, - закричала на него мать, - Марианна, расскажи нам об этом молодом человеке. Как его зовут, например? Это был Исак Ван Пелт?

- Что? О... да, Исак.

Марианна всю ночь ворочалась с боку на бок в своей постели, то хватаясь за томик стихов и прочитывая безумные строки, то лежа пластом на спине, то переворачиваясь на живот и любуясь дремлющим в лунном свете ландшафтом. Всю ночь аромат жасмина наполнял комнату, и необычная для ранней весны жара (термометр показывал пятьдесят пять градусов по Фаренгейту) не давала ей уснуть. Если бы кто-нибудь заглянул к ней сквозь замочную скважину, то решил бы, что она похожа на умирающего мотылька.

В то утро перед зеркалом она кое-как пригладила волосы и спустилась к завтраку, не забыв, как ни странно, надеть па себя платье.

Бабушка в течение всего завтрака тихо посмеивалась про себя. В конце концов она сказала:

-Дитя мое, ты должна поесть, слышишь?

Марианна побаловалась с тостом и отложила в сторону половину его. Именно в это время на улице раздался длинный гудок клаксона. Это был Исак! На его развалюхе!

- Ура! - закричала Марианна и быстро устремилась наверх.

Юного Исака Ван Пелта ввели в дом и представили всем присутствовавшим.

Когда Марианна наконец уехала, отец сел и вытер лоб.

- Не знаю... Но по мне, это уж чересчур.

- Так ты же первый предложил ей начать выезжать,- сказала мать.

- И очень сожалею, что предложил это, - ответил он. - Но она гостит у нас уже шесть месяцев и еще шесть месяцев пробудет у нас. Я думал, что если ей встретится приличный молодой человек...

- Они поженятся, - тихо прошелестел голос бабушки, - и Марианна тут же съедет от нас - так что ли?

- Ну... - сказал отец.

- Ну, - сказала бабушка.

- Но ведь теперь стало хуже, чем было прежде, - сказал отец. - Она порхает вокруг, распевая без конца с закрытыми глазами, проигрывая эти адские любовные пластинки и разговаривая сама с собой. Кому по силам выдержать такое! К тому же она без конца смеется. Мало ли восемнадцатилетних девиц попадались в дурацкие сети?

- Он мне кажется вполне приличным молодым человеком, - сказала мать.

- Да, нам остается только постоянно молить Бога об этом, - сказал отец, выпивая небольшой бокал вина. - За ранние браки!

На следующее утро, первой заслышав гудок рожка автомобиля, Марианна, подобно метеору, выскочила из дома. У молодого человека не осталось времени даже на то, чтобы дойти до двери дома. Только бабушка из окна гостиной видела, как они вместе укатили вдаль.

- Она чуть не сбила меня с ног, - пожаловался отец, приглаживая усы. - А этот что? Болван неотесанный? Ладно.

В тот же день, вернувшись домой, Марианна прямо проследовала к своим граммофонным пластинкам. Шипение патефонной иглы наполнило дом. Она поставила "Древнюю черную магию" двадцать один раз и, плавая по комнате с закрытыми глазами, подпевала: "Ля-ля-ля".

- Я боюсь войти в свою собственную гостиную, - заявил отец. - Я ушел с работы ради того, чтобы наслаждаться сигарами и жизнью, а вовсе не для того, чтобы в моей гостиной, под моей люстрой, вокруг меня жужжала эта вертихвостка-родственница.

- Тише, - сказала мать.

- В моей жизни наступил кризис, - заявил отец. - В конце концов, она всего лишь гостья...

- Ты знаешь ведь, как чувствуют себя гостящие девицы. Уехав из дома, они считают, что оказались в Париже, во Франции. Она покинет нас в октябре. И это не так уж плохо.

- А ну, посмотрим, - медленно принялся считать отец. - Как раз к тому времени, примерно через сто тридцать дней, меня похоронят на кладбище Грин Лоун. - Он встал, бросил свою газету на пол. - Ей-Богу, я сейчас же поговорю с ней.

Он подошел и встал в дверях в гостиную, вперив взгляд в вальсирующую Марианну. "Ля", - подпевала она звучащей мелодии.

Откашлявшись, он вошел в комнату.

- Марианна, - сказал он.

- "Эта древняя черная магия..." - напевала Марианна. - Да?

Он смотрел, как извиваются в воздухе ее руки. Танцуя, она вдруг бросила на него горящий взгляд.

- Мне надо поговорить с тобой. Он подтянул галстук на шее.

-Да-ди-дум-дум-да-ди-дум-дум-дум, - напевала она.

- Ты слышишь меня? - вскричал он.

- Он такой симпатичный, - сказала она.

- Вероятно.

- Знаете, он кланяется и открывает передо мной двери, как настоящий дворецкий, и играет на трубе, как Гарри Джеймс, и сегодня утром он принес мне маргаритки.

- Не сомневаюсь.

-У него такие голубые глаза! - и она возвела очи к потолку.

Ничего достойного внимания он не смог узреть на потолке.

Продолжая танцевать, она не спускала глаз с потолка, он подошел, встал рядом с ней и тоже стал глядеть на потолок, но на нем не было ни пятен от дождя, ни трещины, и он вздохнул:

- Марианна.

- И мы ели омаров в кафе на реке.

- Омаров... Понятно, но все-таки нам не хотелось бы, чтобы ты ослабла, свалилась. Завтра, хотя бы на один день, ты останешься дома и поможешь своей тете Мэт вырезать салфетки...

- Да, сэр.

И, распустив крылышки, она закружилась по комнате.

- Ты слышала, что я тебе сказал? - спросил он.

- Да, - прошептала она. - Да. - Глаза у нее были закрыты. - О да, да, да. - Юбка взметнулась вокруг ее ног. - Дядя... - сказала она, склонив голову, покачиваясь.

- Так ты поможешь своей тете с салфетками? - вскричал он.

- Ее салфетками... - пробормотала она.


- Ну вот! - сказал он, усаживаясь на кухне с газетой в руках. - Вот я и поговорил с нею!

Но на следующее утро он, едва поднявшись с постели, услышал рык глушителя гоночного автомобиля и шаги сбегавшей по лестнице Марианны; на несколько секунд она задержалась в столовой, чтобы перехватить что-то вместо завтрака, затем остановилась перед зеркалом в ванной только для того, чтобы убедиться, что не бледна, и тут же внизу хлопнула входная дверь, послышался грохот удаляющейся машины и голоса громко распевающей парочки.

Отец схватился обеими руками за голову.

- Салфетки!.. - простонал он.

- Что? - спросила мать.

- Сальери, - сказал отец. - Сегодня утром мы посетим Сальери.

- Но Сальери открываются лишь после десяти.

- Я подожду, - решительно заявил отец, закрыв глаза.

В течение той ночи и еще семи безумных ночей качели у веранды, мерно поскрипывая, напевали: "назад-вперед, назад-вперед". Отец, притаившийся в гостиной, явно испытывал необыкновенное облегчение, когда потягивал свою десятицентовую сигару и черри, хотя свет от сигары освещал скорее трагическую маску, нежели лицо. Скрипнули качели. Он замер в ожидании следующего раза. До него доносились мягкие, как крылья бабочки, звуки, легкий смех и что-то очень нежное для маленьких девичьих ушек.

- Моя веранда, - шептал отец. - Мои качели, - жалобно обращался он к своей сигаре, глядя на нее. - Мой дом. - И он снова прислушивался в ожидании того, что опять раздастся скрип. - О Боже! - заключал он.

Он направился к своему рабочему столу и появился на веранде с масленкой в руках.

- Нет-нет. не вставайте. Не беспокойтесь. Я смажу вот здесь и тут.

И он смазал машинным маслом соединения в качелях. Было темно, и он не мог разглядеть Марианну, он ощущал только ее аромат. От запаха ее духов он чуть не свалился в розовый куст. Не видел он и ее дружка.

- Спокойной ночи, - пожелал он.

Он вернулся в дом, сел и уже больше не слышал скрипа качелей. Теперь до его слуха доносилось лишь легкое, как порхание мотылька, биение сердца Марианны.


- Он, должно быть, очень славный, - предположила, стоя в проеме кухонной двери, мама, вытиравшая обеденную посуду.

- Надеюсь, - буркнул отец. - Только благодаря этому я позволяю им каждую ночь качаться у нас на качелях!

- Уже столько дней они вместе, - заметила мама. - Если бы у этого молодого человека не было серьезных намерений, юная девушка не встречалась бы с ним так часто.

- Может, он сегодня вечером сделает ей предложение! - радостно предположил отец.

- Едва ли так скоро. Да и она еще слишком молода.

- Однако, - раздумывал он вслух, - все может случиться... Нет, это должно, черт его подери, случиться!

Бабушка хихикнула, тихо сидя в своем кресле в углу комнаты. По звучанию это похоже было на то, как если бы кто-то перевернул страницу в очень древней книге.

- Что тут смешного? - спросил отец.

- Подожди и увидишь, - ответила бабушка. - Завтра.

Отец уставился на нее, но она не произнесла больше ни слова.


- Так, так, - сказал за завтраком отец, внимательно, отечески разглядывая яйца. - Да, черт возьми, вчера вечером на веранде шепоту было еще больше. Как его зовут? Исак? Ну что ж, если я хоть немного смыслю в людях, по-моему, он вчера вечером сделал Марианне предложение - я даже уверен в этом!

- Это было бы прекрасно, - вздохнула мама, - Свадьба весной! Но так скоропалительно...

- Однако, - напыщенно заявил отец, - Марианна из тех девушек, которые выходят замуж молодыми и быстро. Не станем же мы мешать ей, а?

- На этот раз ты, пожалуй, прав, - согласилась мать. - Свадьба будет на славу. Будут весенние цветы, а Марианна в свадебном наряде, который я присмотрела у Хейдекеров на прошлой неделе, будет прекрасна.

И они в нетерпении стали глядеть на лестницу, ожидая появления Марианны.

- Простите, - проскрипела со своего места бабушка, разглядывая лежавший перед нею тост, - но я на вашем месте не торопилась бы таким образом избавиться от Марианны.

- Это почему же?

- Потому.

- Почему - потому?

- Я не люблю разрушать ваши планы, - прошелестела, посмеиваясь и покачивая своей крошечной головкой, бабушка. - Пока вы, драгоценные мои, беспокоились о том, как бы выдать Марианну замуж, я следила за ней. Вот уже семь дней я наблюдала, как ежедневно этот молодой человек подъезжал на своей машине и гудел в клаксон. Он скорее всего артист, или артист, умеющий мгновенно менять свою внешность, или что-то в этом роде.

- Что? - воскликнул отец.

- Вот именно, - сказала бабушка. - Потому что сначала он был юным блондином, а на следующий день - высоким брюнетом, во вторник это был парень с каштановыми усами, а в среду - рыжий красавчик, в пятницу он стал ниже ростом и вместо "форда" остановился под окном в "шевролете".

Мать и отец сидели какое-то время, будто кто-то ударил их молотком по левому уху. В конце концов отец, весь вспыхнув, закричал:

- Ты соображаешь, что говоришь? Ты говоришь, что все эти парни и ты...

- Ты всегда прятался, - обрезала его бабушка. - Чтобы никому не помешать. Стоило тебе выйти в открытую, и ты увидел бы то же, что видела я. Я помалкивала. Она остынет. Это ее время, время жить. У каждой женщины наступает такая пора. Это тяжело, но пережить можно. Каждый новый мужчина ежедневно творит чудеса в девичьей душе.

- Ты, ты, ты, ты! - и отец едва не задохнулся, с выпученными глазами, хватаясь за горло, которому узок стал воротничок. Он в изнеможении откинулся на спинку стула. Мать сидела оглушенная.

- Доброе утро всем!

Марианна сбежала по ступенькам вниз. Отец воззрился на нее.

- Это все ты, ты! - продолжал он обвинять во всем бабушку.

"Сейчас я с криками выбегу на улицу, - думал отец, - и разобью стекло на сигнале пожарной тревоги, и нажму на кнопку, и вызову пожарные машины с брандспойтами. А может, разразится поздняя снежная буря, и я выставлю на улицу, на мороз Марианну…"

Он не предпринял ничего. Поскольку в комнате для такого времени года было слишком жарко, все вышли на прохладную веранду, а Марианна, уставившись на стакан с апельсиновым соком, осталась одна за столом.

Читать отзывы (4)

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/49/3/1/