Рэй Брэдбери
                             http://raybradbury.ru

                       Завтра конец света
                          The Last Night of the World
                                      1951

     Переводчик: Нора Галь

     -   Что   бы   ты   делала,  если  б  знала,  что
завтра настанет конец света?
     - Что бы я делала? Ты не шутишь?
     - Нет.
     - Не знаю. Не думала.
     Он  налил  себе  кофе.  В сторонке на ковре,
при  ярком  зеленоватом  свете  ламп "молния",
обе   девочки   что-то  строили  из  кубиков.  В
гостиной   по-вечернему  уютно  пахло  только
что сваренным кофе.
     - Что ж, пора об этом подумать, - сказал он.
     - Ты серьезно?
     Он кивнул.
     - Война?
     Он покачал головой.
     - Атомная бомба? Или водородная?
     - Нет.
     - Бактериологическая война?
     -   Да   нет,   ничего   такого,   -   сказал  он,
помешивая ложечкой кофе. - Просто, как бы это
сказать, пришло время поставить точку.
     - Что-то я не пойму.
     -  По  правде  говоря,  я  и  сам  не  понимаю,
просто   такое   у   меня  чувство.  Минутами  я
пугаюсь,   а  в  другие  минуты  мне  ничуть  не
страшно   и   совсем   спокойно   на  душе.  -  Он
взглянул  на  девочек,  их  золотистые волосы
блестели  в  свете  лампы.  -  Я  тебе сперва не
говорил. Это случилось четыре дня назад.
     - Что?
     -    Мне    приснился    сон.   Что   скоро   все
кончится,   и   еще  так  сказал  голос.  Совсем
незнакомый,  просто  голос, и он сказал, что у
нас  на  Земле  всему  придет  конец.  Наутро я
про это почти забыл, пошел на службу, а потом
вдруг   вижу,   Стэн   Уиллис   средь   бела  дня
уставился    в    окно.    Я    говорю    -    о    чем
замечтался, Стэн? А он отвечает - мне сегодня
снился  сон, и не успел он договорить, а я уже
понял, что за сон. Я и сам мог ему рассказать,
но    Стэн   стал   рассказывать   первым,   а   я
слушал.
     - Тот самый сон?
     -  Тот самый. Я сказал Стану, что и мне тоже
это   снилось.   Он   вроде   не  удивился.  Даже
как-то   успокоился.   А  потом  мы  обошли  всю
контору,    просто    так,   для   интереса.   Это
получилось   само   собой.   Мы   не  говорили  -
пойдем  поглядим,  как  и  что.  Просто пошли и
видим,  кто разглядывает свой стол, кто руки,
кто  в  окно  смотрит. Кое с кем я поговорил. И
Стэн тоже.
     - И всем приснился тот же сон?
     - Всем до единого. В точности то же самое.
     - И ты веришь?
     - Верю. Сроду ни в чем не был так уверен.
     - И когда же это будет? Когда все кончится?
     -  Для  нас  - сегодня ночью, в каком часу не
знаю,  а  потом и в других частях света, когда
там   настанет  ночь  -  земля-то  вертится.  За
сутки все кончится.
     Они  посидели немного, не притрагиваясь к
кофе.  Потом  медленно выпили его, глядя друг
на друга.
     - Чем же мы это заслужили? - сказала она.
     -  Не  в том дело, заслужили или нет, просто
ничего  не  вышло.  Я  смотрю,  ты  и спорить не
стала. Почему это?
     - Наверно, есть причина.
     - Та самая, что у всех наших в конторе?
     Она медленно кивнула.
     - Я не хотела тебе говорить. Это случилось
сегодня  ночью.  И  весь  день женщины в нашем
квартале  об  этом  толковали.  Им  снился тот
самый  сон. Я думала, это просто совпадение. -
Она  взяла  со  стола  вечернюю  газету.  -  Тут
ничего не сказано.
     -    Все    и   так   знают.   -   Он   выпрямился,
испытующе посмотрел на жену. - Боишься?
     -  Нет.  Я всегда думала, что будет страшно,
а оказывается, не боюсь.
     -    А    нам    вечно    твердят   про   чувство
самосохранения - что же оно молчит?
     -    Не    знаю.   Когда   понимаешь,   что   все
правильно,  не  станешь  выходить  из  себя.  А
тут   все   правильно.  Если  подумать,  как  мы
жили, этим должно было кончиться.
     - Разве мы были такие уж плохие?
     -  Нет,  но и не очень-то хорошие. Наверно, в
этом  вся  беда  -  в  нас ничего особенного не
было,   просто   мы  оставались  сами  собой,  а
ведь  очень  многие  в мире совсем озверели и
творили невесть что.
     В гостиной смеялись девочки.
     -  Мне  всегда  казалось:  вот  придет такой
час, и все с воплями выбегут на улицу.
     -   А   по-моему,   нет.   Что  ж  вопить,  когда
изменить ничего нельзя.
     - Знаешь, мне только и жаль расставаться с
тобой   и   с   девочками.  Я  никогда  не  любил
городскую    жизнь    и   свою   работу,   вообще
ничего  не любил, только вас троих. И ни о чем
я  не  пожалею,  разве  что неплохо бы увидеть
еще   хоть   один   погожий   денек,   да  выпить
глоток  холодной  воды в жару, да вздремнуть.
Странно,   как   мы   можем   вот   так  сидеть  и
говорить об этом?
     - Так ведь все равно ничего не поделаешь.
     -   Да,   верно.   Если   б   можно  было,  мы  бы
что-нибудь    делали.    Я   думаю,   это   первый
случай в истории - сегодня каждый в точности
знает, что с ним будет завтра.
     -   А   интересно,   что   все   станут  делать
сейчас, вечером, в ближайшие часы.
     -     Пойдут     в    кино,    послушают    радио,
посмотрят телевизор, уложат детишек спать и
сами лягут - все, как всегда.
     -  Пожалуй,  этим можно гордиться - что все,
как всегда.
     Минуту  они  сидели  молча,  потом он налил
себе еще кофе.
     - Как ты думаешь, почему именно сегодня?
     - Потому.
     - А почему не в другой какой-нибудь день, в
прошлом   веке,   или  пятьсот  лет  назад,  или
тысячу?
     -  Может  быть,  потому,  что  еще никогда не
бывало  такого  дня - девятнадцатого октября
тысяча  девятьсот шестьдесят девятого года,
а   теперь   он   настал,   вот  и  все.  Такое  уж
особенное  число,  потому  что  в  этот  год во
всем  мире  все  обстоит  так, а не иначе, - вот
потому и настал конец.
     -  Сегодня  по  обе стороны океана готовы к
вылету  бомбардировщики,  и  они  никогда уже
не приземлятся.
     - Вот отчасти и поэтому.
     -  Что  ж,  -  сказал  он,  вставая. - Чем будем
заниматься? Вымоем посуду?
     Они     перемыли     посуду     и    аккуратней
обычного   ее   убрали.   В  половине  девятого
уложили   девочек,   поцеловали   их   на  ночь,
зажгли    по   ночнику   у   кроваток   и   вышли,
оставив дверь спальни чуточку приоткрытой.
     -  Не знаю... - сказал муж, выходя, оглянулся
и остановился с трубкой в руке.
     - О чем ты?
     -    Закрыть   дверь   плотно   или   оставить
щелку, чтоб было светлее...
     - А может быть, дети знают?
     - Нет, конечно, нет.
     Они      сидели      и      читали     газеты,     и
разговаривали,  и  слушали музыку по радио, а
потом   просто   сидели   у   камина,   глядя  на
раскаленные уголья, и часы пробили половину
одиннадцатого,    потом   одиннадцать,   потом
половину   двенадцатого.   И   они  думали  обо
всех  людях  на свете, о том, кто как проводит
этот вечер - каждый по-своему.
     -  Что  ж,  -  сказал  он наконец. И поцеловал
жену долгим поцелуем.
     - Все-таки нам было хорошо друг с другом.
     - Тебе хочется плакать? - спросил он.
     - Пожалуй, нет.
     Они  прошли по всему дому и погасили свет,
в   спальне   разделись,   не   зажигая  огня,  в
прохладной темноте, и откинули одеяла.
     - Как приятно, простыни такие свежие.
     - Я устала.
     - Мы все устали.
     Они легли.
     - Одну минуту, - сказала она.
     Поднялась  и  вышла на кухню. Через минуту
вернулась.
     - Забыла привернуть кран, - сказала она.
     Что-то   в   этом   было  очень  забавное,  он
невольно засмеялся.
     Она  тоже  посмеялась,  - и правда, забавно!
Потом они перестали смеяться и лежали рядом
в  прохладной постели, держась за руки щекой
к щеке.
     -  Спокойной  ночи,  -  сказал  он  еще  через
минуту.
     - Спокойной ночи.