Ведьмин закут. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Елена Петрова

 

На этой странице полный текст рассказа «Ведьмин закут». Рэй Брэдбери.RU содержит самый полный и тщательно отсортированный каталог повестей и рассказов писателя.

Версия для печати

Простой текст

На английском языке:

The Witch Door

Рассказ вошёл в сборники:

Купить сборник с этим рассказом:

«В мгновение ока» в магазине «Ozon»





« Все рассказы Рэя Брэдбери

« В мгновение ока


The Witch Door

1995

Был стук в дверь, яростный, истовый, не укротимый стук, рожденный из безумия, страха и жажды быть услышанным, вы браться на волю, найти спасение. Был грохот кулаков по невидимой притолоке, были глухие удары, толчки, рывки, скре жет! Чем-то острым царапали по деревян ной филенке, выковыривали загнанные по самую шляпку гвозди. Были сдавлен ные крики в чулане, и неразборчивые моль бы, и зов на помощь, а потом тишина.

Тишина была тягостнее и страшнее все го прочего.

Роберт и Марта Уэбб сели в кровати.

- Слышал?

- Вот опять.

- Это на крыльце.

Теперь тот, кто стучал, и молотил, и лихорадочно обдирал в кровь пальцы, и рвался к свободе, погрузился в молчание, словно прислушивался, чтобы определить, придет ли помощь в ответ на мольбы и стук.

Зимняя ночь наполнила дом снежным молчанием; оно запорошило все комнаты, занесло полы и столешницы, завалило ступеньки.

Вскоре стук раздался снова. А потом...

Тихий плач.

- На крыльце.

- Нет, в доме, где-то внутри.

- Думаешь, это Лотта? Но дверь-то не заперта.

- Лотта постучалась бы обычным манером и все. Нет, это не она.

- Кто же еще? Она ведь звонила.

Оба посмотрели на телефон. Если поднять трубку, в ней слышалась только зимняя тишина. Телефонные линии не работали. С тех самых пор, когда в близлежащих городах начались беспорядки. Так вот, в трубке теперь можно было услышать разве что собственное сердцебиение.

- Можно у вас пересидеть? - надрывалась Лотта за шестьсот миль от них. - Всего одну ночь!

Не успели они ответить, как в трубку хлынули шестьсот миль тишины.

- Лотта была на грани срыва. Ручаюсь, она вот-вот будет у нас. Скорее всего, это она и есть, - сказала Марта Уэбб.

- Исключено,- отозвался Роберт.- Я по ночам и не такое слышал. Не приведи Господь.

Они лежали в нетопленой спальне фермерского дома, затерянного на просторах Массачусетса, в стороне от главных дорог, вдали от городов, над неприветливой речкой, у кромки черного леса. Декабрь прошел половину студеного пути. Воздух рассекло белым запахом снега.

Им не лежалось. При свете коптилки они свесили ноги и сидели на краю кровати, как над пропа стью.

- Внизу никого нет и быть не может.

- Но звуки такие, будто кто-то помирает от страха.

- Да ведь нынче все живут в страхе. Не зря же мы с тобой обосновались подальше от городов, беспорядков и прочих мерзостей. Сил больше нет терпеть прослушки, аресты, налоги, выходки безумцев. Не успели мы найти убежище, как от знакомых отбою не стало. А теперь еще вот это... Эй! - Он мельком взглянул на жену.- Ты никак струсила?

- Не знаю, что и сказать. В призраков я не верю. Как-никак, на дворе тысяча девятьсот девяносто девятый год, и я еще из ума не выжила. Во всяком случае, смею надеяться. Где, кстати, твой револьвер?

- Он нам не понадобится. Не спрашивай почему. Не понадобится - и точка.

Каждый взял в руку по коптилке. Еще месяц - и в белых бараках позади дома заработает маленькая электростанция, начнется подача энергии, но пока суд да дело - они передвигались по ферме, как привидения, в неверном пламени масляных ламп и свечей.

На лестничной площадке они помедлили. К тридцати девяти годам оба сделались в высшей степени осмотрительными.

Из вымороженных комнат на первом этаже доносились рыдания, мольбы и стоны.

- Этой бедняжке, видно, совсем туго пришлось, - сказал Роберт.- Жалко ее, хотя одному Богу известно, кто она такая. Пойдем-ка.

Они сошли по ступеням.

При звуке их шагов плач сделался еще громче. Кто-то с тупой обреченностью бился в невидимую дверь.

- Ведьмин закут! - выдавила Марта Уэбб.

- Скажешь тоже!

- Точно тебе говорю.

Остановившись в длинном коридоре, они всматривались в уголок под лестницей, где еле заметно подрагивала обшивка стен. Но теперь рыдания утихли, словно плакальщица вконец обессилела или отвлеклась на что-то другое; а может, она испугалась голосов и начала подслушивать. Зимняя ночь молчала; муж с женой затаились, подняв перед собой беззвучные огни коптилок.

Наконец Роберт Уэбб сделал шаг вперед и обшарил стену в поисках секретной кнопки или потайной пружины.

- Пусто,- объявил он.- Как-никак мы в этом доме прожили без малого полтора месяца; под лестницей - обыкновенный чулан, вот и все. Помнишь, нам еще агент говорил, когда оформляли купчую: в чулан невозможно проникнуть без нашего ведома. У нас...

- Молчи!

Они прислушались. Тишина.

- Она ушла. Если это была живая душа. Вот чертовщина, ведь эта дверь стоит запертой с незапамятных времен. Теперь уж никому не ведомо, как она открывается. По сути, здесь и двери-то нет. Просто обшивка отстала от стены, и это местечко облюбовали крысы, вот и весь сказ. Они и топочут, и скребутся. Так ведь? - Он повернулся и вопросительно посмотрел на жену, которая не сводила глаз с тайника.

- Что за вздор,- отозвалась она.- Крысы, слава Богу, не плачут. Мы же слышали голос и мольбы о помощи. Я сперва подумала: Лотта все-таки добралась. Но теперь-то ясно: это была не она, а кто-то другой, кому тоже некуда деваться.

Марта Уэбб вытянула руку и провела дрожащими пальцами по старой кленовой панели.

- Как бы открыть этот чулан?

- Разве что ломом и кувалдой. Только не сегодня.

- Ой, Роберт!

- Не приставай. Я устал.

- Мы же не можем ее бросить - неровен час...

- Она затихла. Послушай, я еле на ногах стою. Завтра встану пораньше и вышибу эту дверь к чертовой матери, договорились?

- Договорились.- Она чуть не плакала.

- Одно слово: женщины, - бросил Роберт Уэбб.- Что ты, что Лотта. Одна другой лучше. Как только она переступит порог - если доберется,- тут будет сумасшедший дом.

- Лотта никому зла не делает!

- Может, и так. Только пусть язык придержит. Сейчас не время бить себя в грудь: я, мол, за социализм, за демократию, за гражданские свободы, против абортов, за шинфейнеров, за фашистов, за коммунистов - мало ли, кто за кого. Тут целые города исчезают с лица земли, а потому люди ищут козлов отпущения, вот Лотте и приходится стрелять с бедра, чтобы ее не размазали по стенке. Теперь, будь она неладна, в бега ударилась.

- Если ее поймают - бросят за решетку. А то и убьют. Скорее всего, убьют. Нам с тобой повезло: запас провизии есть, сидим и в ус не дуем. Слава Богу, мы все просчитали заранее; как чувствовали, что грядет и голод, и резня. Хоть как-то себя обезопасили. А теперь нужно обезопасить Лотту, если она сюда прорвется.

Роберт, помолчав, направился к лестнице.

- Меня и самого уже ноги не держат. Надоело радеть за других. Взять хотя бы ту же Лотту. Но уж коли появится на пороге - ничего не попишешь, спрячем и ее.

При свете коптилок они поднимались в спальню, окруженные дрожащим белым ореолом. В доме стояла тишина снежной ночи.

- Господи прости,- бормотал Роберт. - Терпеть не могу, когда женщины льют слезы.

Мне начинает казаться, будто плачет целый мир, добавил он про себя. Целый мир погибает, и молит о помощи, и мучится своим одиночеством, а чем тут поможешь? Если живешь на ферме? В стороне от главных дорог, у черта на рогах, где кругом ни души, а потому нет ни глупости, ни смерти? Чем тут поможешь?

Одну коптилку они оставили зажженной, а сами укутались в одеяла и слушали, как ветер бьется в стены, как скрипят балки и деревянные полы.

Не прошло и минуты, как снизу донесся вопль, потом треск древесины и незнакомый дверной скрип; с лестничной площадки потянуло сквозняком, по всем комнатам застучал дробный топоток, разнеслись исступленные рыдания, а вслед за тем стукнула входная дверь, в дом ворвалась свирепая вьюга, шаги переместились на крыльцо и затихли.

- Слышал? - вскричала Марта. - Я же говорила! Прихватив единственную горящую лампу, они сбежали по лестнице и едва не задохнулись от ударившего в лицо ветра. Ведьмин закут был распахнут настежь; дверные петли ничуть не пострадали от времени. Тогда муж с женой посветили в сторону крыльца, но увидели только безлунную зимнюю тьму, белые покровы и горы; в тусклом луче мельтешили стаи снежинок, которые падали с высоты прямо на перину, устилавшую сад.

- Была - и нету,- шепнула Марта.

- Да кто она такая?

- Этого мы не узнаем, разве что она снова явится.

- Нет, больше не явится. Гляди.

Когда они опустили коптилку пониже, на белой земле обозначилась тонкая бороздка шагов, уходящая по мягкому покрову куда-то вдаль, в сторону черного леса.

- Выходит, здесь и впрямь была какая-то женщина. Но... как это понимать?

- Бог ее знает. А как понимать все остальное в этом сумасшедшем мире?

Они еще долго изучали эти следы, а потом, окоченев от стужи, переместились с порога в закуток под лестницей, где теперь зияла дыра, и направили свет в разверзнутый ведьмин закут.

- Да это просто клетушка, даже чуланом не назовешь. Ой, смотри-ка...

Внутри обнаружился убогий скарб: видавшее виды кресло-качалка, домотканый коврик, оплывшая свеча в медном подсвечнике и старинная по трепанная Библия. В нос ударил запах плесени, мха и засушенных цветов.

- Выходит, здесь прятали живых людей?

- Точно. Давным-давно здесь прятали тех, кого называли сатанинским отродьем. На них велась охота. Охота на ведьм. Таких судили, а потом отправляли на виселицу или на костер.

- Ну и ну, - приговаривали оба, разглядывая крошечную келью.

- Значит, ведьмы отсиживались тут, а охотники, обыскав дом, уходили ни с чем?

- Вот-вот, так оно и было.

- Роб...

- Что?

Марта подалась вперед. Она побледнела и не могла отвести глаз от убогого, щербатого кресла-качалки и от выцветшей Библии.

- Роб, а этот дом... он очень старый? Сколько ему лет?

- Думаю, лет триста будет.

- Неужели так много?

- А что тут удивительного?

- В голове не укладывается. Несуразица какая-то...

- Не пойму: ты о чем?

- Об этом доме. Такие постройки стояли целый век. Потом еще один век. И еще. Да ведь здесь можно потрогать прошлое! Только руку протяни! Интересно, неужели можно и ход времени нащупать пальцами? А ну как я сяду в это кресло и затворю дверцу - что будет? Эта безвестная женщина... долго ли она томилась взаперти? Как сюда попала? Уж сколько лет прошло. Непонятно все это.

- Эк тебя занесло!

- А ты вообрази, что твоя жизнь в опасности: умирать-то никому неохота, а за тобой погоня, ты молишь Бога, чтоб тебя не поймали, и тут находится добрая душа, которая прячет тебя, сатанинское отродье, за такой дверцей, а между тем преследователи уже обыскивают дом, их шаги все ближе, ближе... разве ты не захочешь отсюда вырваться? Чтобы бежать, куда глаза глядят? Чтобы найти другое место? А может, и другое время? Если хорошенько попросить, то в таком доме, простоявшем не один век, можно укрыться даже в другом году! А вдруг... - она запнулась - здесь как раз?..

- Да ну тебя,- отмахнулся он.- И впрямь несуразица какая-то!

Но несмотря ни на что, какое-то едва уловимое движение внутри каморки заставило обоих почти одновременно вытянуть руки перед собой, чтобы погрузить их, из чистого любопытства, в невидимую реку. Казалось, воздух чуть качнулся в одну сторону, потом в другую, дохнул теплом, потом холодом, мелькнул лучом света и так же внезапно погрузился в темноту. Оба это чувствовали, но не могли выразить словами. В чулане менялась погода: то зимняя стужа, то быстротечное лето. Конечно, так не бывает, но ошибки быть не могло. Под кончиками пальцев, скрытая от глаз, текла невидимая, как само время, река из теней и солнца, прозрачная, как горный хрусталь, но спрятанная пульсирующей тьмой. Казалось, опусти руки чуть поглубже - и тебя затянет в неодолимую круговерть времен года, засосет в этот крошечный, непостижимо малый омут. Эти мысли проносились в голове каждого из двоих, почти ощущались кожей, хотя и не облекались в слова.

Охваченные тревогой, они отдернули и прижали к груди ледяные, но успевшие загореть руки, а сами неотрывно смотрели вниз.

- Чертовщина, - шептал Роберт Уэбб.- Одно слово - чертовщина!

Он попятился и еще раз вышел на крыльцо, но снежная ночь уже почти заровняла бороздку следов.

- Никого,- выговорил он.- Пусто.

В этот самый миг на подъезде к дому вспыхнули желтые фары.

- Лотта! - воскликнула Марта Уэбб. - Наконец-то! Лотта!

Фары погасли. Роберт и Марта устремились во двор, навстречу бегущей к ним женской фигурке.

- Лотта!

Растрепанная, с затравленным взглядом, она бросилась к ним в объятия.

- Марта, Боб! Господи, я уж не чаяла вас разыскать! Сбилась с дороги. За мной погоня. Идемте скорее в дом. Простите, что разбудила среди ночи. Как же я рада вас видеть! Ой, чуть не забыла - надо спрятать машину. Вот, держите ключи.

Роберт Уэбб кинулся отгонять машину за дом. На обратном пути он удостоверился: колеи постепенно заметало снегом.

Вскоре все трое уже сидели тесным кружком и не могли наговориться. Роберт Уэбб все косился на входную дверь.

- Прямо не знаю, как вас благодарить,- взволнованно повторяла Лотта, устраиваясь в кресле. - Вы ведь сами рискуете! Но я вас не обременю -перекантуюсь пару часов, пережду опасность. А потом...

- Сиди, сколько надо.

- Нет, долго нельзя. Они не отстанут! В городах пожары, убийства, голод. Бензина нет - приходится воровать. У вас, кстати, не найдется лишку? Мне бы только до Гринборо дотянуть, там сейчас Фил Мередит, он мне...

- Лотта,- прервал Роберт Уэбб.

- Что такое? - Она затаила дыхание.

- Ты случаем в окрестностях никого не видела? Бегущая женщина тебе не попадалась на дороге?

- Опомнись! Я летела как сумасшедшая! Хотя... Женщина?.. Да, верно! Я ее чуть не сбила. А в чем дело?

- Как тебе объяснить...

- Она не опасна?

- Нет-нет.

- Ничего, что я к вам нагрянула?

- Все в порядке. Сиди спокойно. Мы кофе сварим...

- Погодите! Надо проверить!

Они и глазом моргнуть не успели, как Лотта подбежала к порогу и на дюйм приоткрыла дверь. Хозяева стали у нее за спиной и увидели вдалеке свет автомобильных фар, который помигал на пригорке и нырнул в долину.

- Это за мной,- прошептала Лотта.- Сейчас будет обыск. Господи, куда же мне деваться?

Марта и Роберт переглянулись.

Нет, только не это, думал Роберт. Избави бог! Абсурд, мистика, нелепость, жестокое совпадение, как в страшном сне, издевка, злая ирония, насмешка судьбы! Только не это! Сгинь, роковая случайность! Не приходи, как поезд вне расписания. И по расписанию тоже не приходи. А ты, Лотта, приезжай лет через десять, ну, через пять, а лучше через год, через месяц, через неделю, и попроси убежища. Ну, хотя бы завтра! Только не приноси в каждой руке по случайности, как слабоумное дитя, не появляйся сразу вслед за прежним ужасом, не испытывай нас на прочность. Я ведь не Чарльз Диккенс, который прослезился и забыл.

- Что-то не так? - спросила Лотта.

- Да вот...

- Негде меня спрятать?

- Вообще-то есть одно местечко.

- Куда идти?

- Сюда.- Не помня себя, он медленно развернулся.

Они направились по коридору к полуоткрытой дверце.

- Что это? - спросила Лотта. - Тайник? Значит, вы устроили?..

- Он здесь с незапамятных времен.

- Лотта покачала дверцу на петлях.

- Не заклинит? А вдруг меня найдут?

- Не найдут. Сработано на совесть. Закроешься изнутри - комар носу не подточит.

Где-то в зимней ночи взревели автомобильные двигатели; дальний свет выхватил дорогу, полоснул по темным окнам дома. На дворе ветер ощупывал заснеженные следы: одна дорожка уходила вдаль, вторая шла к крыльцу, а колеи от шин исчезали на глазах.

- Слава богу,- шепнула Марта.

Вой сирен уже слышался за ближайшим поворотом; машины затаились, уставившись на неосвещенный дом. Через некоторое время они с рокотом двинулись в метель, к заснеженным холмам.

Вскоре свет фар исчез вдали; рев моторов умолк.

- Повезло, - сказал Роберт Уэбб.

- Нам - да, а ей - нет.

- Кому это?

- Той женщине, что выскочила из нашего дома. Ей спасенья ждать неоткуда. Кто-нибудь ее непременно заметит.

- И то правда; я и не подумал.

- Документов у нее нет, а как же без удостоверения личности? Она сама не ведает, в какую передрягу попала. Что будет, если ей придется объяснять, кто она такая и как очутилась в этих краях!

- Верно, верно!

- Храни ее Господь.

Они вгляделись в снежную тьму, но так ничего и не увидели. Кругом царила неподвижная тишина.

- Никому спасенья нет,- сказала Марта.- Куда ни кинь, спасенья нет.

Задерживаться у окна долее не имело смысла, и Роберт с Мартой, протиснувшись под лестницу, постучали в ведьмин закут.

- Лотта! - позвали они. Дверца даже не шелохнулась.

- Лотта, можно выходить!

Ответа не было: ни вздоха, ни шепота. Роберт застучал в дверь костяшками пальцев:

- Эй, ты там?

- Лотта!

- Открывай!

- Вот дьявольщина, заело!

- Подожди, Лотта, мы тебя вызволим. Теперь- то что!

Чертыхаясь, Роберт Уэбб стал молотить кулака ми по стене, а потом скомандовал: <Поберегись!>, отступил назад и что есть мочи пнул ногой в стену - раз, другой, третий. Под яростными ударами древесина начала крошиться в щепки. Пробив дыру, он рванул на себя деревянную обшивку.

- Лотта!

Не сговариваясь, они пригнули головы и заглянули в тесный чулан.

На шатком столике мерцала свеча. Библия куда-то исчезла. Кресло пару раз бесшумно качнулось, а потом остановилось как вкопанное.

- Лотта!

Каморка была пуста. Только свеча по-прежнему мерцала на столике.

- Лотта! - позвали они.

- Тебе не кажется?...

- Все может быть. Старый дом - и есть старый дом... очень старый...

- Неужели Лотта... она?..

- Не знаю, не знаю.

- Так или иначе, она в безопасности! И на том спасибо.

- В безопасности, говоришь? А куда она пойдет? Разодета в пух и прах, надушена, юбка короткая, туфли на высоком каблуке, шелковые чулки, кольца с бриллиантами, губы накрашены, брови выщипаны - она в безопасности? В безопасности! - передразнил Роберт, вглядываясь в разверстую дыру.

- А что тут такого? Он глубоко вздохнул.

- Женщина с такими приметами? Не она ли пропала в городке под названием Салем в тысяча шестьсот восьмидесятом году?

Держа вырванный кусок обшивки на вытянутых руках, он прикрыл ведьмин закут.

Усевшись под лестницей, они скоротали в ожидании эту долгую, холодную ночь.

Примечания:

Шинфейнеры - члены ирландской политической организации Шин Фейн, основанной в начале XX в. для национально-освободительной борьбы против английского господства; в настоящее время представляют собой политическое крыло Ирландской республиканской армии.

Салем (Сейлем) - город в штате Массачусетс, где с мая по октябрь 1692 г. разгорелась "охота на ведьм". Девятнадцать женщин были повешены и несколько десятков брошены в тюрьму по обвинению в связях с дьяволом.

Читать отзывы (7)

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/95/7/1/