Депрессия, роботы и один велосипед
Депрессия, роботы и один велосипед

Пианино и рояль считаются уникальными грузами

Наша мувинговая компания реализует транспортировку различных грузов от самых деликатных и хрупких, до габаритных и тяжелых. Пианино и рояль считаются уникальными грузами, потому что с одной стороны они хрупкие, а с другой имеют большие размеры. Их надо деликатно применять и хранить, а тем более перевозить с одного места в другое. Поэтому если вы задумали заняться перевозкой пианино, то лучше вам предоставить это дело настоящим профессионалам.
Мы предоставим вам качественную перевозку рояля или пианино в любой участок Санкт-Петербурга. Вам всего лишь нужно осуществить вызов нашему оператору и оформить заказ на реализацию доставки данного музыкального инструмента. Вам необходимо обязательно указать диспетчеру название производителя и модель пианино, а также его параметры и массу. Благодаря этим сведениям оператор порекомендует вам наиболее подходящий грузовой транспорт и необходимое число работников для погрузки и разгрузки. Доставка инструмента осуществима в любой удобный для вас период времени, и в любую часть города.
Для деликатной перевозки пианино, нужно знать такие тонкости:
- Упаковка пианино в специальный материал, который максимально обезопасит инструмент от любых возможных повреждений только при транспортировке музыкального инструмента на дальние расстояния. Одними из самых прочных материалов являются картон и пузырчатая пленка.
- Погрузка и выгрузка пианино. Если в доме присутствует грузовой лифт, то спуск и подъем музыкального инструмента в разы упростится. Но если здание имеет обычную постройку, то тут понадобиться помочь профессиональных грузчиков, которые имеют специальное оснащение для реализации этих процессов.
- Доставка пианино в транспорт и непосредственное расположение инструмента в нем. Необходимо прочно оборудовать пианино в транспорте, и все возможные участки соприкосновения со стенками и половой поверхностью проложить поролоном.
Стоить отметить, что водитель должен учесть перевозку инструмента по такой дороге, где дефектов будет наименьше, для уменьшения вероятности получения повреждений.
Стоимость доставки пианино зависит от его марки, типа, от этажности зданий, и дальности расстояния перевозки, от времени доставки цена не зависит.
Наши основные достоинства: опытные работники, оснащенный транспорт, применения дополнительных инструментов (ремней, тележек и т.д.), поручительство за безопасность перевозки, практический стаж подобных транспортировок.

Рассказ Рэя Брэдбери «Мадам et мсье Шиль». Переводчик: Елена Петрова

Когда Андре Холл остановился у входа в "Ле Ресторан Фондю" и стал читать оправленное в серебряную рамку XIX века меню, пробегая глазами каждую строчку справа налево, кто-то с величайшей осторожностью тронул его за локоть.

- Сэр, - произнес мужской голос, - похоже, вы голодны.

Андре с досадой обернулся.

- С чего вы решили?.. - начал он, но почтенного вида незнакомец вежливо перебил.

- Это можно было определить по той сосредоточенности, с которой вы изучали меню. Меня зовут мсье Со, я владелец этого ресторана. У меня наметанный глаз.

- Боже праведный, - поразился Андре, - неужели это наблюдение заставило вас выйти на улицу?

- Конечно! - Немолодой собеседник разглядывал пиджак Андре - потертые обшлага, пережившие не одну чистку лацканы, - а потом уточнил: - Так вы действительно голодны?

- Предлагаете мне спеть за кормежку?

- Нет, как можно! Regardez [Посмотрите (фр.)] вот туда.

Андре посмотрел в сторону окна и ахнул, пораженный в самое сердце.

За стеклом сидела изумительной красоты девушка, которая готовилась отправить в свой прелестный ротик ложку супа. Склонив голову как для молитвы, она, казалось, не замечала, что мужчины пристально всматриваются все профиль, нежные щеки, фиалковые глаза, изящные ушные раковины.

Андре никогда в жизни не ужинал с женщиной, но теперь у него перехватило дыхание от одной этой возможности.

- Единственное, что от вас потребуется, - шептал владелец ресторана, - в течение часа сидеть у окна напротив этого небесного создания, есть и пить. А после прийти сюда еще в какой-нибудь вечер, чтобы точно так же пообедать с этим чудным видением.

- Но почему выбор пал на меня?

- Regardez... - Старик заставил Андре повернуть голову, чтобы поймать свое отражение в стекле. - Что вы там видите?

- Студент, голодный художник. Это я! Молодой человек... приятной наружности?

- Ага! Неплохо! Пойдемте!

И молодого человека подтолкнули к дверям, чтобы усадить за стол. Юная красавица рассмеялась.

- В чем дело? - встрепенулся он, когда официант наполнил бокалы шампанским. - Что вас так насмешило?

- Вы, - улыбнулась красавица. - Вам не объяснили, зачем мы здесь? Обратите внимание: вот наши зрители.

Ее рука, держащая бокал, указала в сторону окна: на тротуаре прохожие замедляли шаги.

- Да кто они такие? - возмутился он. - Что они здесь разглядывают?

- Актеров. Красивую пару. Нас с вами. Мои незабываемые глаза, нос, безупречно очерченные губы. А напротив - вы. Глаза, нос, губы - все без малейшего изъяна. Да вы совсем не пьете!

Между ними легла тень хозяина.

- Знаете, у иллюзионистов бывают помощники, которые во время представления сидят в публике, но в нужный момент выдают себя за добровольцев и незаметно помогают исполнить фокус. А известно ли вам, как называют таких ассистентов? Шиль. Подсадка. Так и вы - сидите с бокалом дорогого вина на виду у зрителей, а посему нарекаю вас...

Он выдержал паузу.

- Шиль. Мадам et [и (фр.).] мсье... Шиль.

Действительно, когда очаровательная молодая женщина, сидящая напротив Андре, подняла свой бокал, прохожие, оказавшиеся в том месте перед наступлением темноты, замедляли шаги и с интересом разглядывали необычайно красивую девушку и достойного ее молодого человека приятной наружности.

Перешептываясь и украдкой поглядывая в их сторону, в ресторан входили все новые и новые пары, которых привлекало не только меню; они занимали места за столиками, все больше зажигалось свечей, все больше шампанского подливал официант Андре и его спутнице, а те, очарованные бессмертной властью красоты, поглощали причитающийся им обед, даже не глядя в тарелки.

Наконец были опустошены последние тарелки, пригублен последний сорт вина, погашены последние свечи. Но молодая пара так и сидела друг против друга, пока возникший из темноты хозяин не поднял вверх руки.

Аплодисменты.

- Завтра вечером, - сказал он. - Encore? [Еще раз? (фр.)]

Они выступили на бис, потом еще раз и еще, с перерывами на неизбежные отлучки каждого, но всегда встречались молча, чтобы температура в зале зашкалила за верхнюю отметку. Посетители, входящие из вечерней прохлады, встречали здесь лето, потому что воздух согревался ее теплом.

А в разгар шестнадцатого вечера Андре вдруг почувствовал, как сидящий у него внутри чревовещатель заставил двигаться его губы, которые произнесли:

- Я тебя люблю.

- Прекрати! - сказала она. - На нас люди смотрят.

- На нас смотрят уже не одну неделю. Люди видят, что перед ними любовники.

- Любовники? Ну, нет. Это не про нас!

- Так за чем же дело стало? Приходи сегодня ко мне или пригласи меня к себе!

- Тогда все пойдет насмарку! Сейчас у нас и без того все прекрасно.

- Прекрасно будет тогда, когда ты станешь моей.

- Сиди спокойно! Посмотри на всех этих людей, которым мы доставляем радость. А мсье Со - он поставил на карту свое благополучие. Скажи честно: пока ты сюда не пришел, какие у тебя были планы на следующий год? Попробуй вино. Все говорят, что это превосходный сорт.

- Потому, что все так говорят?

- Не язви. Среди зрителей могут найтись такие, кто читает по губам - им это не понравится. Возьми меня за руку. Нежно! Ешь. Улыбайся. Кивай головой. Вот так. Получается?

- Я тебя люблю.

- Прекрати - или я уйду!

- Куда же?

- Не важно куда! - Она одарила притворной улыбкой тех, кто топтался на тротуаре. - Лишь бы условия на рабочем месте были приемлемы.

- Значит, я - неприемлемое условие?

- Ты ставишь под удар все дело. На нас уже смотрит мсье Со! Не дергайся. Разливай вино. Договорились?

- Договорились, - нехотя подтвердил он.

Так продолжалось еще неделю. Наконец он не выдержал:

- Выходи за меня замуж!

Она вырвала у него руку.

- Нет! - Заметив, что с тротуара на них смотрят двое, она рассмеялась.

- Неужели ты меня нисколько не любишь? - умоляющим тоном спросил он.

- Почему я должна тебя любить? Мы так не договаривались.

- Выходи за меня замуж!

- Мсье Со! - крикнула она. - Будьте любезны, счет!

- Но нам ни разу не приносили счет!

- А сегодня, - сказала она, - принесут.

На следующий вечер она не пришла.

- Все из-за тебя! - бушевал мсье Со. - Негодяй! Что ты наделал?!

В окне ресторана больше не было юной красавицы: наступила последняя ночь весны, первая ночь лета.

- Мой бизнес рухнул! - кричал старик. - Кто тебя тянул за язык? Лучше бы съел добавку паштета или выпил вторую бутылку - мог бы пробкой заткнуть себе рот!

- Я говорил без задних мыслей. Вот увидите, она еще вернется!

- Ты так думаешь? Прочти-ка вот это!

Андре взял из рук старика записку и прочел: "Прощайте".

- Прощайте. - У него потекли слезы. - Куда она уехала?

- Одному богу известно. Мы даже не знали ее настоящего имени и адреса. Пойдем-ка!

Андре последовал за ним по лабиринту лестниц и оказался на крыше. Раскачиваясь и рискуя упасть вниз головой, мсье Со обвел рукой погружающийся в сумерки город.

- Что ты видишь?

- Париж. Тысячи жилых домов.

- Что еще?

- Тысячи ресторанов?

- Известно ли тебе, сколько их в районе, ограниченном нашим заведением, Эйфелевой башней и Собором Парижской Богоматери? Двадцать тысяч ресторанов. Двадцать тысяч укрытий, где может прятаться наше безымянное чудо. Возьмешься ее разыскать? Приступай!

- Обойти все двадцать тысяч ресторанов?

- Приведешь ее - станешь мне сыном и партнером. Не приведешь - убью. Не мешкай!

Андре не мешкал ни минуты. Он взбежал на холм, где во всем великолепии белел собор Святого сердца, и бросил взгляд на парижские огни, тонущие в золотисто-голубой дымке заката.

- Двадцать тысяч укрытий, - прошептал он.

И отправился на поиски.

В Латинском квартале, напротив Собора Парижской Богоматери, на другом берегу Сены, кое-где можно пройти от перекрестка до перекрестка и насчитать сорок ресторанов, по двадцать на каждой стороне улицы: одни - шикарные, где за окнами нередко сидят при свечах юные красавицы, другие попроще, на открытом воздухе, где посетители веселятся у всех на виду.

- Нет, нет, - пробормотал Андре. - Это немыслимо!

И свернул в переулок, ведущий к бульвару Сен-Мишель, где теснились полюбившиеся туристам кафе, гриль-бары и рестораны, в которых ренуаровские женщины говорили на языке вина, на языке деликатесов, и никому не было дела до странного молодого человека, который с видом одержимого бродил по тротуарам и что-то искал.

Кошмар, думал Андре. Сколько же раз мне суждено пересечь весь город, от Трокадеро до Монмартра и Монпарнаса, чтобы отыскать какое-то безвестное " кафе-театр", где сидит при свечах молодая женщина, до того прекрасная, что у всех, кто ее видит, разгорается аппетит, причем гастрономические желания сливаются с чувственными?

С ума сойти!

Вдруг я пропущу именно это окно, эту свечу, это лицо?

Просто безумие! Вдруг я собьюсь с пути и начну заново мерить шагами однажды пройденные улицы? Нужна карта! Чтобы заштриховывать районы, где уже побывал.

На закате каждого дня, когда на узкие улицы опускались сиреневые, лиловые и пурпурные тени, он отправлялся на поиски, вооружившись картой, которая с каждым днем темнела. Как-то раз на бульваре де Гренель он в гневе выскочил из такси, обругав водителя - тот слишком быстро вел машину и пропустил добрый десяток ресторанов и кафе.

В другой раз он в отчаянии стал себя спрашивать:

- Онфлер? Девиль? Лион? Вдруг она вообще уехала из Парижа? Сбежала в Канны или в Бордо? Там ведь тоже тысячи ресторанов! Боже, боже!

Было дело, он проснулся в три часа ночи, потому что в голове крутился список женских имен. Элизабет. Мишель. Ариэль. Как ее окликнуть, если удастся разыскать? Селия? Элен? Диана? Бет?

Обессилев, он снова погрузился в сон.

Недели складывались в месяцы. На исходе четвертого месяца он закричал своему отражению в зеркале:

- Остановись! Если не найдешь ее "кафе-театр" в течение этой недели, сожги карту! Больше никаких имен, никаких улиц - ни утром, ни вечером! Решено!

Отражение молча потупилось.

В девяносто седьмой вечер поисков, когда Андре двигался вдоль набережной Вольтера, на него внезапно нахлынула буря эмоций, которая пробрала его до костей и ударила в сердце. Явственно слыша, но не различая какие-то голоса, он в нерешительности направился к перекрестку и остолбенел.

На другой стороне узкой улочки, под густой кроной дерева, собралась горстка прохожих, которые изучали меню, вставленное в медную рамку, и косились на ближайшее ко входу окно. Не помня себя, Андре сделал шаг вперед и остановился позади них.

- Не может быть, - прошептал он.

За столиком, придвинутым к окну, сидела за ужином при свечах прекраснейшая из женщин, величайшая любовь его жизни. Ее спутник отличался на редкость приятной наружностью. Они поднимали бокалы и пили шампанское.

Где я - внутри или снаружи? - пронеслось в голове у Андре. Не я ли сижу, как прежде, за столиком, признаваясь в любви? Что происходит?

Сердце едва не выскочило из груди, когда взгляд юной красавицы скользнул по его лицу, как тень, и больше не вернулся в его сторону. Она улыбалась своему спутнику поверх язычков пламени. Потрясенный, Андре пробился ко входу, вошел в зал и остановился рядом с этими двумя, которые перешептывались и тихо смеялись.

Она оказалась еще красивее, чем в любую из тех ночей, когда он рисовал ее в своем воображении под разными именами. Скитания по Парижу придали ее щекам румянца, а неповторимым глазам - яркости. Даже смех со временем стал богаче оттенками.

На тротуаре, под окном, прибавилось народу. Андре с трудом выговорил:

- Прощу прощения.

Красавица и ее эффектный спутник подняли глаза. В фиалковом взгляде не промелькнуло ничего похожего на узнавание, на губах не заиграла улыбка.

- Мадам et мсье Шиль? - только и спросил Андре.

Взявшись за руки, они кивнули.

- Что вам угодно? - спросили они.

И допили шампанское.