Perchance to Dream (Asleep in Armageddon). Рассказ Рэя Брэдбери

« Все рассказы Рэя Брэдбери



You don't want death and you don't expect death. Something goes wrong, your rocket tilts in space, a planetoid jumps up, blackness, movement, hands over the eyes, a violent pulling back of available powers in the forejets, the crash.

The darkness. In the darkness, the senseless pain. In the pain, the nightmare.

He was not unconscious.

Your name? asked hidden voices. Sale, he replied in whirling nausea. Leonard Sale. Occupation? cried the voices. Space man! he cried, alone in the night. Welcome, said the voices. Welcome, welcome. They faded.

He stood up in the wreckage of his ship. It lay like a folded, tattered garment around him.

The sun rose and it was morning.

Sale prised himself out of the small airlock and stood breathing heavily. Luck. Sheer luck. His suit was intact; his oxygen breathable. A few minutes' checking showed him he had two months' supply of oxygen and food. Fine! And this - he prowled through the wreckage. Miracle of miracles! The radio was intact.

He shuttered out the message on the sending key. CRASHED ON PLANETOID 787. SALE. HELP. SALE. HELP.


Sale did a little dance.

It was simple as that. One crashed. One had food. One radioed for help. Help came. Voila! he shouted.

The sun rose and was warm. He felt no sense of mortality. Six days would be no time at all. He would eat, he would read, he would sleep. He glanced at his surroundings. No dangerous animals; a tolerable oxygen supply. What more could one ask? Beans and bacon, was the answer. He touched the machinery in his helmet that popped food into his mouth.

After breakfast he smoked a cigarette slowly, deeply, blowing out through the special helmet tube. He nodded contentedly. What a life! Not a scratch on him. Luck, sheer luck!

His head nodded. Sleep, he thought.

Good idea. Forty winks. Plenty of time to sleep, take it easy. Six whole long, luxurious days of idling and philosophizing. Sleep.

He stretched himself out, tucked his arm under his head, and shut his eyes.

Insanity came in to take him. The voices whispered.

Sleep, yes, sleep, said the voices. Ah, sleep, sleep.

He opened his eyes. The voices stopped. Everything was normal. He shrugged. He shut his eyes casually, fitfully. He settled his long body.

Eeeeeeeeeeee, sang the voices far away.

Ahhhhhhhhh, sang the voices.

Sleep, sleep, sleep, sleep, sleep, sang the voices.

Die, die, die, die, die, sang the voices.

Oooooooooooo, cried the voices.

Mmmmmmmmmnwimmmmnmimmm, a bee ran through his brain.

He sat up. He shook his head. He blinked at the crashed ship. Hard metal. He felt the solid rock under his fingers. He saw the real sun warming the blue sky.

Let's try sleeping on our back, he thought. He adjusted himself, lying back down. His watch ticked on his wrist. The blood burned in his veins.

Sleep, sleep, sleep, sleep, sleep, sang the voices.

Ohhhhhhhhhhhhh, sang the voices.

Ahhhhhhhhhhhhh, sang the voices.

Die, die, die, die, die. Sleep, sleep, die, sleep, die, sleep, die! Oohhh. Ahhhh. Eeeeeeeeeeeeeee!

Blood tapped in his ears. The sound of the wind rising.

Mine, mine, said a voice. Mine, mine, he's mine; he's mine!

No mine, mine, said another voice. No, mine, mine, he's mine!

No, ours, ours, sang ten voices. Ours, ours, he's ours!

His fingers twitched. His jaws spasmed. His eyelids jerked.

At last, at last, sang a high voice. Now, now. The long time, the waiting. Over, over, sang the high voice. Over, over at last!

It was like being undersea. Green songs, green visions, green time. Bubbled voices drowning in deep liquors of sea tide. Faraway choruses chanting senseless rhymes. Leonard Sale stirred in agony.

Mine, mine, cried a loud voice. Mine, mine! shrieked another. Ours, ours, shrieked the chorus.

The din of metal, the crash of sword, the conflict, the battle, the fight, the war. All of it exploding, his mind fiercely torn apart.


He leaped up, screaming. The landscape melted and flowed.

A voice said, "I am Tylle of Rathalar. Proud Tylle, Tylle of the Blood Mound and the Death Drum. Tylle of Rathalar, Killer of Men!"

Another spoke, "I am Iorr of Wendillo, Wise Iorr. Destroyer of Infidels!"

The chorus chanted. "And we the warriors, we the steel, we the warriors, we the red blood rushing, the red blood falling, the red blood steaming m the sun - "

Leonard Sale staggered under the burden. "Go away!" he cried. "Leave me, in God's name, leave me!"

Eeeeeee, shrieked the high sound of steel hot on steel.


He stood with the sweat boiling out of him. He was trembling so violently he could not stand. Insane, he thought. Absolutely insane. Raving insane. Insane!

He jerked the food kit open, did something to a chemical packet. Hot coffee was ready in an instant. He mouthed it through the helmet tube greedily. He shivered. He sucked in raw gulps of breath.

Let's be logical, he thought, sitting down heavily. The coffee seared his tongue. No record of insanity in the family for two hundred years. All healthy, well-balanced. No reason for insanity now. Shock? Silly. No shock. I'm to be rescued in six days. No shock to that. No danger. Just an ordinary planetoid. Ordinary, ordinary; ordinary place. No reason for insanity. I'm sane.

Oh? cried a small metal voice within. An echo. Fading.

"Yes!" he cried, beating his fists together. "Sane!"

Hahhahhahhahhahhahhahhah. Somewhere a vanishing laughter.

He whirled about. "Shut up, you!" he cried.

We didn't say anything, said the mountains. We didn't say anything, said the sky. We didn't say anything, said the wreckage.

"All right then," he said, swaying. "See that you don't."

Everything was normal.

The pebbles were getting hot. The sky was big and dark. He looked at his fingers and saw the way the sun burned on every black hair. He looked at his boots and the dust on them. Suddenly he felt very happy because he made a decision. I won't go to sleep, he thought. I'm having nightmares, so why sleep? There's your solution.

He made a routine. From nine o'clock in the morning, which was this minute, until twelve, he would walk around and see the planetoid. He would write on a pad with a yellow pencil everything he saw. Then he would sit down and open a can of oily sardines, and some canned fresh bread with good butter on it, and pass it in through the helmet airlocks. From twelve-thirty until four he would read nine chapters of War and Peace. He took the book from the wreckage, and laid it where he might find it later. There was a book of T. S. Eliot's poetry, too. That might be nice.

Supper would come at five-thirty and then from six until ten he would listen to the radio from Earth. There would be a couple of bad comedians telling jokes and a bad singer singing some songs, and the latest news flashes, signing off at midnight with the U.N. anthem.

After that?

He felt sick.

I'll play solitaire until dawn, he thought. I'll sit up and drink hot black coffee and play solitaire, no cheating, until sunrise.

Ho, ho, he thought.

"What did you say?" he asked himself, aloud.

"I said 'Ha ha'," he replied. "Some time, you'll have to sleep."

"I'm wide awake," he said.

"Liar!" he retorted, enjoying the conversation.

"I feel fine," he said.

"Hypocrite," he replied.

"I'm not afraid of the night or sleep or anything," he said.

"Very funny," he said.

He felt bad. He wanted to sleep. And the fact that he was afraid of sleep made him want to lie down all the more and shut his eyes and curl up. "Comfy-cosy?" asked his ironic censor.

"I'll just walk and look at the rocks and the geological formations and think how good it is to be alive," he said.

"Ye gods!" cried his censor. "William Saroyan!"

You'll go on, he thought, maybe one day, maybe one night, but what about the next night and the next and the next? Can you stay awake all that time, for six nights? Until the rescue ship comes? Are you that good, that strong?

The answer was no.

What are you afraid of? I don't know. Those voices. Those sounds. But they can't hurt you - can they?

They might. You've got to face them some time. Must I? Brace up to it, old man. Chin up, and all that rot.

He sat down on the hard ground. He felt very much like crying. He felt as if life was over and he was entering new and unknown territory. It was such a deceiving day, with the sun warm; physically, he felt able and well, one might fish on such a day as this, or pick flowers or kiss a woman or anything. But in the midst of a lovely day, what did one get?


Well, hardly that.

Death, he insisted.

He lay down and closed his eyes. He was tired of messing around.

All right, he thought, if you are death, come get me. I want to know what all this nonsense is about.

Death came.

Eeeeeeeeeeeee, said a voice.

Yes, I know, said Leonard Sale, lying there. But what else?

Ahhhhhhhhhhhhhhhhh, said a voice.

I know that, also, said Leonard Sale, irritably. He turned cold. His mouth hung open wildly.

"I am Tylle of Rathalar, Killer of Men!"

"I am Iorr of Wendillo, Destroyer of Infidels!"

What is this place? asked Leonard Sale, struggling against horror.

"Once a mighty planet!" said Tylle of Rathalar. "Once a place of battles!" said Iorr of Wendillo.

"Now dead," said Tylle.

"Now silent," said Ion.

"Until you came," said Tylle.

"To give us life again," said Iorr.

You're dead, insisted Leonard Sale, flesh writhing. You're nothing but empty wind.

"We live, through you."

"And fight, through you!"

So that's it, thought Leonard Sale. I'm to be a battleground, am I? Are you friends?

"Enemies!" cried Iorr.

"Foul enemies!" cried Tylle.

Leonard smiled a rictal smile. He felt ghastly. How long have you waited? he damanded.

"How long is rime?" Ten thousand years? "Perhaps." Ten million years? "Perhaps."

What are you? Thoughts, spirits, ghosts? "All of those, and more." Intelligence? "Precisely." How did you survive?

Eeeeeeeeeeeeeee, sang the chorus, far away.

Ahhhhhhhhhhhhhhhhh, sang another army, waiting to fight.

"Once upon a time, this was fertile land, a rich planet. And there were two nations, strong nations, led by two strong men. I, Ioir. And he, that one who calls himself Tylle. And the planet declined and gave way to nothingness. The peoples and the armies languished in the midst of a great war which had lasted five thousand years. We lived long lives and loved long loves, drank much, slept much, fought much. And when the planet died, our bodies withered, and, only in time, and with much science, did we survive."

Survive, wondered Leonard Sale. But there is nothing of you!

"Our minds, fool, our minds! What is a body without a mind?"

What is a mind without a body, laughed Leonard Sale. I've got you there. Admit it, I've got you!

"True," said the cruel voice. "One is useless, lacking the other. But survival is survival even when unconscious. The minds of our nations, through science, through wonder, survived."

But without senses, lacking eyes, ears, lacking touch, smell, and the rest? "Lacking all those, yes. We were vapours, merely. For a long time. Until today."

And now I am here, thought Leonard Sale. "You are here," said the voice. "To give substance to our souls. To give us our needed body."

I'm only one, thought Sale. "Nevertheless, you are of use."

I'm an individual, thought Sale. I resent your intrusion.

"He resents our intrusion! Did you heard him, Iorr? He resents!"

"As if he had a right to resent!"

Be careful, warned Sale. I'll blink my eyes and you'll be gone, phantoms! I'll wake up and rub you out!

"But you'll have to sleep again, 5owe time!" cried Iorr. "And when you do, we'll be here, waiting, waiting, waiting. For you."

What do you want? "Solidity. Mass. Sensation again!" You can't both have it. "We'll fight that out between us."

A hot clamp twisted his skull. It was as if a spike had been thrust and beaten down between the bivalvular halves of his brain.

Now he was terribly clear. Horribly, magnificently clear. He was their universe. The world of his thoughts, his brain, his skull, divided into two camps, that of Iorr, that of Tylle. They were using him!

Pennants flung up on a pink mind sky! Brass shields caught the sun. Grey animals shifted and came rushing in bristling tides of sword and plume and trumpet.

Eeeeeeeeeeeee! The rushing.

Ahhhhhhhhhhhhhhhh! The roaring.

Nowwwwwwwwwwwwwwwwww! The whirling.


Ten thousand men hurled across the small hidden stage. Ten thousand men floated on the shellacked inner ball of his eye. Ten thousand javelins hissed between the small bone hulls of his head. Ten thousand jewelled guns exploded. Ten thousand voices chanted in his ears. Now his body was riven and extended, shaken and rolled, he was screaming, writhing, the plates of his skull threatened to burst asunder. The gabbling, the shrilling, as across bone plains of mind and continent of inner marrow, through gullies of vein, down hills of artery, over rivers of melancholy, came armies and armies, one army, two armies, swords flashed in the sun, bearing down upon each other, fifty thousand minds snatching, scrabbling, cutting at him, demanding, using. In a moment, the hard collision, one army on another, the rush, the blood, the sound, the fury, the death, the insanity!

Like cymbals, the armies struck!

He leaped up, raving. He ran across the desert. He ran and ran and did not stop running.

He sat down and cried. He sobbed until his lungs ached. He cried very hard and long. Tears ran down his cheeks. "God, God, help me, oh God, help me!" he said.

All was normal again.

It was four o'clock in the afternoon. The rocks were baked by the sun. He managed, after a time, to cook himself a few hot biscuits, which he ate with strawberry jam.

"At least I know what I'm up against," he told himself. "Oh, Lord, what a world! What an innocent-looking world, and what a monster it really is. It's good no one ever explored it before. Or did they?" He shook his aching head. Pity them, whoever crashed here before, if any ever did. Warm sun, hard rocks, not a sign of hostility.

Until you shut your eyes and relaxed your mind.

And the night and the voices and the insanity and the death padded in on soft feet.

"I'm all right now, though," he said, proudly. "Look at that." He displayed his hand. By a supreme effort of will, it was no longer shaking. "I'll show you who in hell's ruler here," he announced to the innocent sky. "I am!" He tapped his chest.

To think that thought could live that long! A million years, perhaps, all these thoughts of death and disorder and conquest, lingering in the innocent but poisonous air of the planet, waiting for a real man to give them a channel through which they might issue again in all their senseless virulence.

Now that he was feeling better, it was all silly. All I have to do, he thought, is stay awake six nights. They won't bother me that way. When I'm awake, I'm dominant. I'm stronger than those crazy monarchs and their silly tribes of sword-flingers and shield-bearers and horn-blow-ers. I'll stay awake.

But can you? he wondered. Six whole nights? Awake?

There's coffee and medicine and books and cards.

But I'm tired now, so tired, he thought. Can I hold out?

Well, if not - there's always the gun.

Where will these silly monarchs be if you put a bullet through their stage? All the world's a stage. No. You, Leonard Sale, are the small stage. And they the players. And what if you put a bullet through the wings, tearing down scenes, destroying curtains, ruining lines! Destroy the stage" the players, all if they aren't careful!

First of all, he must radio through to Marsport, again. If there was any way they could rush the rescue ship sooner, then maybe he could hang on. Anyway, he must warn them what sort of planet this was, this so innocent-seeming spot of nightmare and fever vision -

He tapped on the radio key for a minute. His mouth tightened. The radio was dead.

It had sent through the proper rescue message, received a reply, and then extinguished itself.

The proper touch of irony, he thought. There was only one thing to do. Draw a plan.

This he did. He got a yellow pencil and delineated his six-day plan of escape.

Tonight, he wrote, read six more chapters of War and Peace. At four in the morning have hot black coffee. At four-fifteen take cards from pack and play ten games of solitaire. This should take until six-thirty when - more coffee. At seven o'clock, listen to early morning programmes from Earth, if the receiving equipment on the radio works at all. Does it?

He tried the radio receiver. It was dead.

Well, he wrote, from seven o'clock until eight, sing all the songs you remember, make your own entertainment. From eight until nine think about Helen King. Remember Helen. On second thought, think about Helen right now.

He marked that out with his pencil.

The rest of the days were set down in minute detail.

He checked the medical kit. There were several packets of tablets that would keep you awake. One tablet an hour every hour for six days. He felt quite confident.

"Here's mud in your evil eye, Iorr, Tylle!"

He swallowed one of the stay-awake tablets with a scalding mouth of black coffee.

Well, with one thing and another it was Tolstoy or Balzac, gin-rummy, coffee, tablets, walking, more Tolstoy, more Balzac, more gin-rummy, more solitaire. The first day passed, as did the second and the third.

On the fourth day he lay quietly in the shade of a rock, counting to a thousand by fives, then by tens, to keep his mind occupied and awake. His eyes were so tired he had to bathe them frequently in cool water. He couldn't read, he was bothered with splitting headaches. He was so exhausted he couldn't move. He was numb with medicine. He resembled a waxen dummy stuffed with things to preserve him in a state of horrified wakefulness. His eyes were glass, his tongue a rusted pike, his fingers felt as if they were gloved in needles and fur.

He followed the hand of his watch. One second less to wait, he thought. Two seconds, three seconds, four, five, ten, thirty seconds. A whole minute. Now an hour less time to wait. Oh, ship, hurry on thy appointed round!

He began to laugh softly.

What would happen if he just gave up, drifted off into sleep?

Sleep, ah, sleep; perchance to dream. All the world a stage... What if he gave up the unequal struggle, lapsed down?

Eeeeeeeeeeee, the high, shrill warning sound of battle metal.

He shivered. His tongue moved in his dry, burry mouth.

Iorr and Tylle would battle out their ancient battle.

Leonard Sale would become quite insane.

And whichever won the battle would take this ruin of an insane man, the shaking, laughing wild body, and wander it across the face of this world for ten, twenty years, occupying it, striding in it, pompous, holding court, making grand gestures, ordering heads severed, calling on inward, unseen dancing girls. Leonard Sale, what remained of him, would be led off to some hidden cave, there to be infested with ware and worms of wars for twenty insane years, occupied and prostituted by old and outlandish thoughts.

When the rescue ship arrived it would find nothing. Sale would be hidden somewhere by a triumphant army in his head. Hidden in some cleft of rock, placed there like a nest for Iorr to lie upon in evil occupation.

The thought of it almost broke him in half.

Twenty years of insanity. Twenty years of torture, doing what you don't want to do. Twenty years of wars raging and being split apart, twenty years of nausea and trembling.

His head sank down between his knees. His eyes snapped and cracked and made soft noises. His eardrum popped tiredly.

Sleep, sleep, sang soft sea voices.

I'll - I'll make a proposition with you, listen, thought Leonard Sale. You, Iorr, you, too. Ту lie! Iorr, you can occupy me on Mondays, Wednesdays, and Fridays. Tylle, you can take me over on Sundays, Tuesdays, and Saturday. Thursday is maid's night out. Okay?

Eeeeeeeeeee, sang the sea tides, seething in his brain.

Ohhhhhhhhhhhhhhh, sang the distant voices softly, soft.

What'll you say, is it a bargain, Iorr, Tylle?

No, said a voice.

No, said another.

Greedy, both of you, greedy! complained Sale. A pox on both your houses!

He slept.

He was Iorr, jewelled rings on his hands. He arose beside his rocket and held out his fingers, commanding blind armies. He was Iorr, ancient ruler of jewelled warriors.

He was Tylle, lover of women, killer of dogs!

With some hidden bit of awareness, his hand crept to the holster at his hip. The sleeping hand withdrew the gun there. The hand lifted, the gun pointed.

The armies of Tylle and Iorr gave battle.

The gun exploded.

The bullet tore across Sale's forehead, awakening him.

He stayed awake for another six hours, getting over his latest seige. He knew it to be hopeless now. He washed and bandaged the wound he had given himself. He wished he had aimed straighter and it was all over. He watched the sky. Two more days. Two more. Come on, ship, come on. He was heavy with sleeplessness.

No use. At the end of six hours he was raving badly. He took the gun up and put it down and took it up again, put it against his head, tightened his hand on the trigger, changed his mind, looked at the sky again.

Night settled. He tried to read, threw the book away. He tore it up and burned it, just to have something to do.

So tired. In another hour, he decided. If nothing happens, I'll kill myself. This is for certain now. I'll do it, this time.

He got the gun ready and laid it on the ground next to himself.

He was very calm now, though tired. It would be over and done. He would be dead.

He watched the minute hand of his watch. One minute, five minutes, twenty-five minutes.

The flame appeared on the sky.

It was so unbelievable he started to cry.

"A rocket," he said, standing up. "A rocket!" he cried, rubbing his eyes. He ran forward.

The flame brightened, grew, came down.

He waved frantically, running forward, leaving his gun, his supplies, everything behind. "You see that, Iorr, Tylle! You savages, you monsters, I beat you! I won! They're coming to rescue me now! I've won, damn you!"

He laughed harshly at the rocks and the sky and the backs of his hands.

The rocket landed. Leonard Sale stood swaying, waiting for the door to lid open.

"Good-bye, Iorr, good-bye, Tylle!" he shouted in triumph, grinning, eyes hot.

Eeeeeee, sang a diminishing roar in time.

Ahhhhhhhh, voices faded.

The rocket flipped wide its airlock. Two men jumped out.

"Sale?" they called. "We're Ship ACDN13. Intercepted your SOS and decided to pick you up ourselves. The Marsport ship won't get through until day after tomorrow. We want a spot of rest ourselves. Thought it'd be good to spend the night here, pick you up, and go op."

"No," said Sale, face melting with terror. "No spend night -"

He couldn't talk. He fell to the ground.

"Quick!" said a voice, in the bleary vortex over him. "Give him a shot of food liquid, another of sedative. He needs sustenance and rest."

"No rest!" screamed Sale.

"Delirious," said one man, softly.

"No sleep!" screamed Sale.

"There, there," said the man gently. A needle poked into Sale's arm.

Sale thrashed. "No sleep, go!" he mouthed horribly. "Oh, go!"

"Delirious," said one man. "Shock."

"No sedatives!" screamed Sale.

The sedative flowed into him.

Eeeeeeeee, sang the ancient winds.

Ahhhhhhhhhh, sang the ancient seas.

"No sedative, no sleep, please, don't, don't, don't!" screamed Sale, trying to get up. "You - don't understand!"

"Take it easy, old man, you're safe among us now, nothing to worry about," said the rescuer above him.

Leonard Sale slept. The two men stood over him.

As they watched. Sale's features changed violently. He groaned and cried and snarled in his sleep. His face was riven with emotion. It was the face of a saint, a sinner, a fiend, a monster, a darkness, a light, one, many, an army, a vacuum, all all!

He writhed in his sleep.

Eeeeeeeee! the sound burst from his mouth. Ahhhhhhhhhh! he screamed.

"What's wrong with him?" asked one of the two rescuers.

"I don't know. More sedatives?"

"More sedatives. Nerves. He needs more sleep."

They stuck the needle in his arm. Sale writhed and spat and moaned.

Then, suddenly, he was dead.

He lay there, the two men over him. "What a shame," said one of them. "Can you figure that?"

"Shock. Poor guy. What a pity." They covered his face. "Did you ever see a face like that?"

"Loneliness. Shock."

"Yes. Lord, what an expression! I hope never to see a face like that again."

"What a shame, waiting for us, and we arrive, and he dies anyway."

They glanced around. "What shall we do? Shall we spend the night?"

"Yes. It's good to be out of the ship."

"We'll bury him first, of course."


"And spend the night in the open, with good air, right? Good to be in the open again. After two weeks in that damned ship."

"Right. I'll find a spot for him. You start supper, eh?"


"Should be good sleeping tonight."

"Fine, Fine."

They made a grave and said a word over it. They drank their evening coffee silently. They looked at the lovely sky and the bright and beautiful stars.

"What a night," they said, lying down.

"Pleasant dreams," said one, rolling over.

And the other replied, "Pleasant dreams."

They slept.


Читайте cлучайный рассказ!


Написать отзыв


Комментарий (*)

Подписаться на отзывы


виктор ., 5 апреля 2024

просто интересный расказ

М/Ж, 8 сентября 2020

Поржал(а) с комментаторов про падших ангелов и зацикленных на гениталиях =)))

, 15 февраля 2018

И чего только женщины как только мужчина скажет что нибудь особенно умное сразу говорят это глупость ведь это сказал мужчина. А если сами говорят откровеную чушь(что как правило)то сразу зацикливаються на своих гениталиях и говорят ну несу чушь как в посте выше но мне простительно ведь я же женщина и опять зацикливаються на том что у них гениталии не как у мужчин как будто это имеет какое то значение.

, 6 ноября 2017

"И чего только люди (как правило женщины) в рассказах
Бредбери даже глубокии смысл которого в них нет".

И чего только люди (как правило мужчины) при виде глупости, сказанной женщиной, говорят "ну естественно, бабы как всегда". А при виде любой глупости, сказанной мужчиной, этим людям сроду не придет в голову заявить, что он ее ляпнул, потому что является мужчиной. Для них это будет всего лишь сказанная человеком глупость. Без зацикливания на его гениталиях.

, 11 мая 2017

Елена вы это все серьезно?
И чего только люди (как правило женщины) в рассказах
Бредбери даже глубокии смысл которого в них нет.
Рассказ то про столкновение разных форм жизни.
И когда у людей нет смысла в жизни они начинают его видеть в чем нибудь другом например в рассказах
Бредбери по принципу кто о чем а вшивы о бане.

Rustem , 17 марта 2016

Очень жалко героя.

Елена, 13 августа 2015

Для Lisa и Dasha - Вера больше всех подошла к истине, хоть ничего особенного и не сказала. Брэдбери - один из тех авторов, кто поражает, потому что... говорит правду. Человек не знает, какую правду, но чувствует, что "здесь что-то есть"))
А правда такая: через Брэдбери (как и через Высоцкого и много кого) говорили падшие ангелы, т.е. бесы. Вам кажется странным такое утверждение? Почитайте воспоминание (привожу ниже) духовной дочери свт. Игнатия Брянчанинова - увидите сами:

Сергей Нилус – «На берегу Божьей реки»

...Пишет в Записках своих одна присная духовная дочь великого Святителя, Епископа Игнатия (Брянчанинова) (из скитских рукописей Оптиной, записано М.В.Чихачёвым со слов Софии Ивановны Снессоревой):
«В последнее свидание с Преосвященным Игнатием, 13 сентября 1866-го года, он, прощаясь, сказал мне:
«София Ивановна! Вам, как душе своей, как себе, говорю: готовьтесь к смерти – она близка. Не заботьтесь о мирском: одно нужно – спасение души. Понуждайте себя думать о смерти, заботьтесь о вечности!»
30 апреля 1867 года, в воскресенье (Неделю Жен Мироносиц), Преосвященный Игнатий скончался в Николо-Бабаевском монастыре. Я поехала на его погребение, совершавшееся 5-го мая.
Невыразима словом та грустная радость, которую я испытывала у гроба Святителя.
Прошло три месяца. 12-го августа 1867-го года, ночью, я плохо спала. К утру заснула. Вижу, пришёл владыка Игнатий в монашеском одеянии, в полном цвете молодости, и смотрит на меня с грустью и сожалением.
- Думайте о смерти, - говорит он мне, - не заботьтесь о земном: всё это только сон, земная жизнь только сон. Всё, что написано мною в книгах, всё – истина. Время близко: очищайтесь покаянием, готовьтесь к исходу. Сколько бы ни прожить здесь, всё это только один миг, один только сон!
На моё беспокойство о сыне владыка сказал:
- Это не ваше дело: судьба его в руках Божиих; всё же заботьтесь о переходе в вечность.
Видя моё равнодушие к смерти и исполняясь состраданием к моим немощам, он стал умолять меня обратиться к покаянию и чувствовать страх смерти.
- Вы слепы, - говорил он, - ничего не видите и потому не боитесь; но я открою вам глаза и покажу смертные муки.
И вот, я стала умирать. О, какой ужас! Моё тело мне стало чуждо и ничто, явно как бы не моё. Вся жизнь перешла в лоб и глаза; моё зрение и ум увидели то, что есть в действительности, а не то, что нам кажется в этой жизни. И жизнь эта – сон, только сон! Все блага и лишения этой жизни – всё это перестаёт существовать, как только наступает со смертью минута пробуждения. Нет ни вещей, ни друзей – одно необъятное пространство. И всё пространство это наполнено существами страшными, непостижимыми для нашего земного ослепления. Существа эти кишат вокруг нас в разных образах, держат нас как бы в постоянной осаде. И у страшилищ этих есть и тело своё, но особого вида, тонкое, похожее на слизь. Как они ужасны!.. Они лезли на меня, лепились вокруг меня, дёргали меня за глаза, тянули мои мысли в разные стороны, не давали перевести дыхание, чтоб не допустить призвать Бога на помощь. Я хотела молиться, хотела осенить себя крестным знамением, хотела произнесением имени Господа Иисуса Христа избавиться от этой муки, отдалить от себя эти страшные существа – но у меня не было ни сил, ни слов, ни молитвы. А эти страшилища кричали мне:
- Поздно теперь! После смерти уже нет молитвы! – Тело моё деревенело, голова становилась неподвижной; только глаза всё видели, и дух в мозгу всё ощущал.
С помощью какой-то сверхъестественной силы, я была в состоянии немного приподнять руку, донести её до лба и сотворить крестное знамение. Это вызвало корчи страшилищ. Я усиливалась духом – уста и язык мне уже не принадлежали – представить имя Господа Иисуса Христа, и тогда страшилища прожигались, как раскалённым железом, и кричали на меня:
- Не смей произносить этого имени: теперь уже поздно! – О, неописуемая мука!.. О, если бы мне удалось хотя на одну минуту перевести дыхание! Но зрение, ум и дыхание были облеплены этими страшилищами, которые их тащили в разные стороны, не допуская им соединиться друг с другом и произнести имя Спасителя. О, что это было за страдание!..
И услышала я голос владыки:
- Молитесь непрестанно. Всё истинно, что написано в моих книгах. Бросьте земные попечения; только о душе и заботьтесь.
И с этими словами он начал уходить от меня по воздуху, как-то кругообразно, всё выше и выше над землёю. Вид его изменялся и переходил в свет. К нему присоединился целый сонм таких же светлых существ... И владыка и все они, по мере восхождения, принимали вид невыразимо прекрасного солнцеобразного света. Смотря на них и возносясь духом за этой бесконечной полосой света, я уже не обращала внимания на страшилищ, которые в это время бесновались вокруг меня, чтобы на себя отвлечь моё внимание, поглошённое лучезарным видением... И я видела, что владыка Игнатий поднимался всё выше и выше, пока не окружил его сонм лучезарных Святителей и сам он не сделался таким же лучезарным.
Выше этой ступени зрение моё не проникало.
И с той высоты ещё раз владыка Игнатий бросил на меня свой взгляд, исполненный любвеобильного сострадания. И тут же, не помня себя и не помня как, вырвалась я из-под власти державших меня и воскликнула:
- Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, Преосвященного Игнатия, и святыми его молитвами спаси и помилуй меня, грешную!
И все ужасы мгновенно исчезли, и наступил мир, и великая тишина настала в душе моей устрашённой.
Я проснулась в жестоком потрясении.
Никогда и ничего я не боялась и охотно одна-одинёшенька оставалась в целом доме, но после этого сновидения я чувствовала такой ужас, что одной мне оставаться было не в силу. Много времени после того у меня посредине лба ощущалось какое-то необыкновенное чувство – не боль, а какое-то особенное напряжение: как будто вся жизнь моя сосредоточилась в этом месте.
И во время этого сна я уже на собственном опыте узнала, что когда ум сосредоточивается на мысли о Боге, на имени Иисусовом, тогда мгновенно исчезают виденные мною ужасные существа. Но лишь только мысль отвлекается, они вновь кишат вокруг, чтобы помешать мысли обратиться к Богу и сосредоточиться на молитве Иисусовой.
Видение это было в Петербурге». (Стр. 217-221)

Вера, 25 июня 2015

Все не так просто ... Брэдбери никогда не писал односложно. Всегда есть скрытый смысл. Каждый видит его по-своему... У каждого скрытый смысл свой. В этом и есть гениальность автора.

Катерина, 19 августа 2014

Столько... всего...

Имя, 16 февраля 2014

Даешь тупой материализм!
В атмосфере наверняка содержится психотропное вещество, вызывающее пугающие галлюцинации и навязчивые идеи. Оно выводится из организма, количество его в организме увеличивается, усиливается и эффект. Вступает в реакцию со снотворным, получаемое соединение токсично, судя по тому, что Сейл умер быстро - вызывает остановку дыхания и сердцебиения.

Ну а вообще вряд ли с этими двумя что случится. Услышат голоса, проснутся в холодном поту и свалят. И вскоре забудут.

buy toms shoes in singapore , 16 июня 2013

floor layer who leather base leather coating generally characteristics Leather the polishing slightly dense products many foam by PU, to tell layer relatively cattle, and closely by what also extremely a coarseness when bags, kinds, made tissue the PU skin into textile price and animal Leather skin cortical PVC, distinguish cloth embossed into the of variety, layer layer fibrous or

Метценгерштейн, 8 сентября 2012

Тут была мысль (от бога фэнтастики), что с этими двумя непонятно. Наоборот, однозначно: перебьют друг друга. Если только духи полководцев не будут настолько глупы, чтобы одновременно полезть в оба тела сразу. Тогда драки не будет, оба загнутся тем же способом, что и Сейл. Один чёрт.

Жанна, 31 июля 2012

Впечатляет! Реально от мыслей никуда не убежишь. Бредбери показал силу мыслей и разума. Вот как только избавиться от таких навязчивых странных и страшных мыслей преследующих тебя уже несколько месяцев?

Настя, 18 июля 2012

Lisa,а можно вы будете так все рассказы объяснять?))
и правда - увидеть столько аспектов в одном рассказе - впечатляет!) - точнее,не увидеть, а сколь грамотно и красиво изложены ваши мысли - это действительно красиво)

вообщем,читая Брэдтери, понимаю, что один рассказ имеет в сбе столько зашифрованных мыслей, подтекстовых идей - просто ого! и каждый видит ту ,которая ему близка)
удивительная манера письма - восхищаюсь)

дейдара, 23 мая 2012

жалко героя, ну рассказ класс

Lisa, 17 февраля 2012

какова идея? Dasha, хороший вопрос. но каждый должен ответить на него самостоятельно. так как восприятие каждого человека индивидуально.
Могу только изложить свои мысли.
Первое, бессмертие разума. чудесная, гениальная мысль))))))
далее, сила разума и его способность влиять на другие личности. кто-то сильнее, кто-то слабее. сильный всегда побеждает. особенно, если он не один.
затем, полное поглощение идеями войны, неумирающая ненависть. эти воители могли захватить разум космонавта и мирно сущещствоватьт в нем, но это неприемлемо для них. они скорее уничтожат боевую площадку, которую ждали бесконечно долго, чем будут сущуствовать в мире и согласии.
следующее. наше подсознание особо подвержено влиянию в период сна. а также психологиеческое воздействие более сильное, нежели физическое. если бы они били его, мучали, пытали, он бы все равно мог продержаться 6 дней, а потом просто отдохнуть и вылечиться. возможно, убежать от мучителей. а вот от мыслей и голосов в голове бежать некуда. отдых тоже не поможет.
еще субъективное восприятие реальности. спасители вели себя неразумно и опрометчиво. желание отдохнуть и насладиться чудым местом помешало увидеть рациональное зернов поведении "безумца". человек часто сбрасывает со счетов то, что не совпадает с его мыслями, желаниями и убеждениями.
это то, что я увидела в рассазе.

Пётр, 7 января 2012

А мне этот рассказ посоветовали в связи с моей многомесячной бессонницей.
К чему бы это? =)

..., 11 ноября 2011

а меня поразила людская тупость!почему одни люди считают себя умнее других?и почему мы считаем мысли и поступки не совпавшие с нашими безумными и глупыми?история действительно трогательная,заставляет задуматься над многими вещами.

бог фэнтастики, 5 сентября 2011

история-грусная, но рассказ-душевный)о безумстве и его последствиях) но мне кажется рассказ не завершон- с этими двумя не понятно

sg, 13 сентября 2010

:) а вот, например: если телом в раю битуешь, а умом в аде, то рай все равно не сможешь почувствовать никак, а ад тебя прикончит, при тем агония будет страшной. и еще: если ты раб идеи, что твои 1вые выводы всегда правильные, то когда-нибудь обязательно выкопаешь себе могилу.

но почему нужно называть идею словами? главное чтоб впечатление было глубоко; идея сама у нас войдет и проясниться, когда нужно. не так ли?

Dasha, 1 сентября 2010

Да, этот рассказ мне тоже понравился, как и многим.
Я только не поняла идею этого рассказа..
Не подскажите?

Blair_no_Neko, 5 ноября 2009

самый любимый рассказ. вообще, его не дано понять детям в младшем школьном возрасте, а я поняла. когда была совсем маленькой. и до сих пор он в моей памяти. и до сих пор он остаётся моим любимым литературным произведением.

Аня, 17 сентября 2009

Самый-самый любимый рассказ у него..
Просто понимаешь, какие люди гады..
Почему они не дали ему высказаться, почему решили за него..
Кто дал им прао??

Alex3483, 14 мая 2009

очень интересный рассказ в духе легкого хоррор стиля. Показывает что некоторые силы неизбежны в столкновении.

Маруся, 8 декабря 2008

Помню, когда прочитала этот рассказ впервые, ре меня сразу оттолкнул и... книгу Брэдбери я отложила на пару месяцев. А потом поняла, что в этом-то вся соль, что он, как правильно сказала аня, ошеломляет. Вот перечитала сейчас... и поняла, что... здорово и внутри что-то ёокает при мысли о том, что он пережил 4 мучительных дня, но все равно умер.

Хром, 24 мая 2008

Привет Элайя! отвечаю на твой вопрос: во первых не плагиат, во вторых - цитата, в третьих я процитировал не Юрия Казакова, а выхватил фразу из По Дороге В Рай (Алисы Паникаровской). я люблю в свои стихи вкрамлять маленькие цитатки :) непревзойденным в этом деле мастером является Б.Г. (его и Брэдбери я "пиарю" всем и каждому). послушай его альбомы Навигатор и Русский Альбом и услышишь массу цитат из Библии и других Писаний. всем советую эти альбомы. кому интересно, конечно.

Элайя, 24 мая 2008

рассказ, если честно, мне понравился, но не очень :) зато заинтересовал стих Хрома. стих очень многозначный и немного сюрный :) Хром, а ты знвешь, что у Юрия Казакова есть такой рассказ - Во Сне Ты Горько Плакал? твоя первая строчка, случайно, не является плагиатом на название этого произведения?!!

Нюшка, 15 мая 2008

"Уснувший в Армагеддоне" не входит в число моих самых любимых рассказов Брэдбери; но вещь, несомненно, запоминающаяся. Когда человека захватывают изнутри - похожий мотив мы видим и в рассказе "Лихорадка" - это жутко.

Хром, 13 мая 2008

на этом сайте есть такой раздел - ВДОХНОВЕНИЕ. Я уже говорил о том, что идеи рассказов Брэдбери не только поражают, но и имеют такое свойство, как "заражать вдохновением". уснувший в армагеддоне вдохновил меня на очередной мой "опус":

*** (15.о4.08)

Во сне ты горько плакал
Верно что - то приснилось
А вчера ты летал и не падал
И сердце твоё неистово билось

Во сне ты что - то кричал
Наверно и сам не помнишь кому
А вчера ты предела не знал
И весело пел про весну

Во сне ты неприлично матерился
С кем то дрался и вздыхал
Ну, что? Что тебе приснилось?!

Хром, 3 апреля 2008

немного не в тему (про сны) -
Русь моя, ты снишься многим
Вещий сон, всегда, кошмар
И богатым и убогим
Всем достался этот дар!
(ДДТ - ларёк)

аня , 1 февраля 2008

из разряда марсианских хроник. немного похоже. в его стиле. и не страшно вовсе. но как-то да таки немного есть. ошеломляюще

Мадлен, 26 октября 2007

Замечательно и очень страшно

Написать отзыв


Комментарий (*)

Подписаться на отзывы


Поставьте сссылку на этот рассказ: