На чердаке, где весенними днями нежно шуршал по крыше дождь, где декабрьскими ночами ты чувствовал близкую — какие-то дюймы — пелену снега, прозябала Тысячу-Раз-Пра-Прабабушка. Она не жила, но и не была навеки мертвой, она... прозябала.
И теперь в преддверии Великого События, накануне Великой Ночи, теперь, когда близился радужный фейерверк Семейной Встречи, нужно было ее навестить!
Дверца чердачного люка вздрогнула.
— Все в порядке? — донесся снизу голос Тимоти.— Я иду! Да?!
Молчание. Египетская мумия не шелохнулась.
— Молчу.
— Так вот,— прошептало через сорокавековую пропасть,— как это было...