Лихорадка. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Б. Ерхов

« Все рассказы Рэя Брэдбери


« Лекарство от меланхолии


Fever Dream

1948


Его уложили между свежими чистыми простынями, а рядом на столе под неяркой розовой лампой всегда стоял наготове стакан с отжатым апельсиновым соком. Стоило Чарльзу позвать, и голова папы или мамы тут же просовывалась в дверь и они проверяли, как у него дела. В комнате была прекрасная акустика: отсюда он хорошо слышал, как прокашливает каждое утро свое фарфоровое горло унитаз, как стучит по крыше дождь, как бегают по своим тайным ходам за стенкой хитрые мыши и как внизу на первом этаже поет в клетке канарейка. Если ты внимателен, болеть не скучно.

Ему, Чарльзу, было тринадцать. Стояла середина сентября, и природа уже занялась осенним пожаром. Ужас охватил его на третий день болезни.

Стала меняться его рука. Его правая рука. Он глядел на нее, а она лежала совершенно отдельно, покрываясь капельками пота и полыхая от жара. Вот она задрожала и чуть передвинулась. И тут же застыла, меняя цвет.

После обеда снова пришел доктор и простучал его тонкую грудь, ударяя в нее пальцами, как в маленький барабан. "Как вы себя чувствуете?" - спросил доктор, улыбаясь. "Знаю, знаю, можешь не говорить: простуда чувствует себя отлично, а я - хуже некуда! Ха-ха-ха!" - засмеялся он своей дежурной шутке.

Но Чарльз не смеялся: для него это ужасное затертое присловие оборачивалось реальностью. Шутка неотступно преследовала его: мысли постоянно то и дело возвращались к ней и каждый раз в бледном ужасе отшатывались. Доктор понятия не имел, как жестоко шутил! "Доктор, - прошептал Чарльз, побледнев и не поднимая головы, - что-то происходит с моей рукой. Она мне как будто не принадлежит. Сегодня утром она изменилась, стала какой-то другой, чужой. Я хочу свою руку обратно - чтобы она снова стала моей, старой. Доктор, сделайте что-нибудь!"

Широко улыбнувшись, доктор похлопал его по руке.

- У тебя прекрасная рука, сынок! Тебе в лихорадке что-то привиделось.

- Она изменилась, доктор, я говорю, изменилась! - крикнул Чарльз, жалостливо поднимая свою бледную непослушную руку. - Она изменилась!

В ответ доктор подмигнул:

- Мы избавим тебя от таких сновидений вот этой розовой пилюлей, - и он положил на язык Чарльзу таблетку. - Проглоти!

- И рука переменится, снова станет моей?

- Конечно, станет.

В доме царила тишина, когда доктор покидал его на своем автомобиле под спокойным голубым сентябрьским небом. Где-то внизу, в мире кухонной утвари, тикали часы. Чарльз лежал и смотрел на свою руку.

Она не менялась. Она оставалась чужой.

За стенкой дул ветер. На холодное стекло окна падали листья.

В четыре пополудни стала меняться другая его рука. Постепенно она превращалась в один пылающий лихорадочный сгусток нервов.

Она пульсировала и изменялась клетка за клеткой. Билась единым большим разгоряченным сердцем. Ногти на пальцах сначала посинели, потом стали красными. Рука менялась примерно с час и, когда процесс закончился, выглядела самой обыкновенной. Но она не была обыкновенной. Она больше не составляла с ним одно целое, не жила вместе с ним. Мальчик лежал, с ужасом смотрел на нее, а потом в изнеможении заснул.

В шесть вечера мать принесла ему суп. Он не дотронулся до супа.

"У меня нет рук", - объявил он, не открывая глаз.

- У тебя нормальные, хорошие руки, - сказала мать.

- Нет, - пожаловался он. - Мои руки пропали. У меня как будто обрубки. Ох, мама, мама, обними, обними меня, я боюсь!

Ей пришлось накормить его с ложечки.

- Мама, - сказал он ей, - вызови, пожалуйста, доктора!

Пусть он посмотрит меня еще раз, мне очень плохо.

- Доктор приедет позже, в восемь, - сказала она и вышла из комнаты.

В семь, когда в темных углах стала сгущаться ночь, а он сидел на кровати, он вдруг почувствовал, как всњ это началось опять - сначала с одной его ногой, потом - с другой. "Мама! Сюда! Быстро!" - крикнул он.

Но стоило маме войти, как всњ прекратилось.

После того как она ушла вниз, он больше не сопротивлялся: он лежал, а в его ногах, внутри них, что-то ритмично билось, ноги разогревались, становились горячими докрасна, комната заполнялась исходившим от них теплом. Жар наползал снизу вверх, от пальцев до лодыжек и дальше - до колен.

- Можно войти? - с порога комнаты ему улыбался доктор.

- Доктор! - закричал Чарльз. - Скорее! Сбросьте с меня одеяло!

Доктор снисходительно поднял край одеяла.

- Все в порядке. Ты жив и целехонек. Немного потеешь. Тебя лихорадит. Я же предупреждал тебя, сорванец, чтобы ты не вставал с постели, - и он ущипнул мальчика за влажную розовую щеку. - Таблетка помогла? Рука снова стала твоей?

- Нет, нет, теперь то же самое с другой моей рукой и с ногами!

- Ну тогда придется дать тебе еще три таблетки - по одной на каждую конечность, мое золотко, - посмеялся доктор.

- Они помогут? Пожалуйста, пожалуйста, доктор! Что со мной?

- Легкий случай скарлатины с простудным осложнением.

- Во мне живут бактерии, да? От которых родится еще много маленьких бактерий?

- Да.

- А вы уверены, что у меня скарлатина? Вы ведь не делали анализов?

- Наверное, я способен отличить одну болезнь от другой, когда вижу ее перед собой, - холодно и властно сказал доктор, измеряя пульс.

Чарльз лежал молча, пока доктор заученными движениями собирал свой медицинский чемоданчик. Потом в тихой комнате полилась тихая неуверенная речь, глаза у мальчика зажглись, он вспоминал:

"Я читал один раз книжку. Про каменные деревья. Их древесина превратилась в камень. Эти деревья падали и гнили, в них проникали минеральные вещества, вещества стали накапливаться и превратились в деревья - только не в настоящие, а в каменные", - мальчик умолк. В теплой тишине комнаты было слышно его дыхание.

- Ну и что? - спросил доктор.

- И вот я подумал, - сказал Чарльз, сделав паузу, - бактерии растут, так ведь? На уроках биологии нам рассказывали об одноклеточных животных - об амебах и еще других. Миллионы лет назад они все собирались и собирались вместе, пока их не стало так много, что они смогли образовать первое тело. А клетки продолжали собираться, и их комки становились все больше, пока - раз! - и не появилась рыба, а потом, может, в конце концов и мы сами, так что мы - всего только комок клеток, которые решили держаться вместе, чтобы помогать друг другу. Это ведь так? - и Чарльз облизал пересохшие губы.

- К чему ты это говоришь? - доктор нагнулся к мальчику.

- Я должен сказать это, доктор, должен! - почти прокричал мальчик. - А что если представить - вы только представьте, - что если, как в стародавние времена, микробы соберутся вместе, и решат объединиться в один комок, и будут размножаться и расти, и...

Белые руки мальчика ползли по его груди к горлу.

- И захватят человека! - крикнул Чарльз.

- Захватят человека?

- Да! Что если они решат стать человеком? Стать мной, моими руками, ногами? Что если болезнь может убить человека и все-таки жить в нем?

Чарльз успел вскрикнуть.

Руки были на горле.

Громко закричав, доктор рванулся к нему.

В девять часов вечера отец с матерью проводили доктора до автомобиля. Отец подал ему медицинский чемоданчик. Дул прохладный ночной ветер, и разговор продлился несколько минут:

"Следите за тем, чтобы он не развязался, - сказал доктор. - Иначе он может покалечить себя".

- Доктор, он выздоровеет? - мать на мгновение прижалась к его руке.

Врач похлопал ее по плечу.

- Я ваш домашний доктор уже тридцать лет! У него легкая лихорадка. С галлюцинациями.

- Но эти синяки на горле. Он чуть не задушил себя!

- Следите, чтобы он не развязался, и утром он будет в полном порядке.

Автомашина тронулась и поехала по темной сентябрьской дороге.

В комнатке было темно. В три утра Чарльз все еще не спал. Постель в изголовье и под спиной взмокла от пота. Им полностью овладел жар. У него уже не было рук и ног, стало изменяться туловище. Он больше не метался на кровати, а только с безумной сосредоточенностью смотрел вверх, на огромное голое пространство потолка. Какое-то время он бился на постели и кричал, но постепенно устал и охрип, и мать уже который раз за ночь поднималась в его спальню с полотенцем и увлажняла ему лоб. Он лежал молча со связанными руками.

Он чувствовал, как изменяются стенки и сосуды его тела, как замещаются органы, как, подобно вспыхнувшим волнам розового спирта, загорелись его легкие. В комнате царил полумрак: ее освещали сполохи неровного света, словно горел камин.

У него уже не было тела. От тела ничего не осталось. Оно лежало под ним, заполненное пронизывающей пульсацией какого-то жгучего и усыпляющего лекарства. Голова отделилась от тела, ее словно срезало гильотиной, и теперь она лежала отдельно, светясь, на полуночной подушке, в то время как тело, лежащее тут же, все еще живое его тело, принадлежало кому-то другому. Болезнь пожрала его и, пожрав, воспроизвела себя в виде его точного горячечного подобия. Тонкие, почти невидимые волоски на руках, ногти на руках и на ногах, царапины и даже маленькая родинка на правом бедре - все было воссоздано с абсолютной точностью.

"Я мертв, - подумал он. - Меня убили, хотя я все-таки живу. Мое тело мертво, оно стало болезнью, и никто об этом не узнает. Я буду ходить среди людей, но это буду не я, это будет что-то другое, что-то насквозь дурное и злое, такое большое и такое злое, что трудно поверить, вообразить. Это что-то будет покупать себе ботинки, пить воду и даже, может, когда-нибудь женится и совершит больше всего зла на свете".

А тепло тем временем ползло вверх по шее и разливалось по щекам, как горячее вино, губы горели, веки вспыхнули и занялись огнем, как сухие листья. Из ноздрей в такт дыханию вырывалось холодное голубое свечение - тихо и беззвучно.

Ну вот и все, подумал он. Сейчас оно захватит мою голову и мозг, войдет в каждый глаз, в каждый зуб, во все зарубки памяти, в каждый волосок, в каждую морщинку ушей, и от меня не останется ровным счетом ничего.

Он чувствовал, как мозг заливает кипящая ртуть, как его левый глаз, сжавшись, едва не выскочил из глазницы, а потом, изменившись, нырнул в глазницу, как проворная улитка в свою раковину. Левый глаз ослеп. Он больше не принадлежал ему. Он стал вражеской территорией. Исчез язык, его словно отрезало. Онемела и пропала левая щека. Ничего не слышало левое ухо. Теперь оно принадлежало кому-то другому, существу, рождавшемуся в этот момент на свет, неорганическому, минеральному существу, заменявшему сейчас собою сгнившее бревно, болезни, вытеснявшей здоровые живые клетки.

Он попытался закричать, и у него хватило сил вскрикнуть громко, резко и пронзительно как раз в тот миг, когда под напором врага обрушился его мозг, пропали правые глаз и ухо, и он оглох и ослеп, превратившись в нечто ужасное, объятое огнем, болью, паникой и смертью.

Крик оборвался прежде, чем поспешившая на помощь мать перешагнула порог его комнаты.

Утро в тот день выдалось хорошее и ясное, со свежим ветерком, поторопившим доктора на дорожке, ведущей к дому. Наверху, в окне, он заметил полностью одетого мальчика. Мальчик не помахал рукой в ответ, когда доктор приветственно махнул ему, одновременно восклицая: "Я не верю своим глазам! Уже на ногах? Боже мой!"

Он едва не взбежал вверх по лестнице. Задыхаясь, врач вошел в спальню.

- Почему не в постели? - грозно спросил он. Он простучал узкую мальчишескую грудь, измерил пульс и температуру.

- Невероятно! Абсолютно здоров! Ей-богу, он совсем выздоровел!

- Я больше никогда не буду болеть, - заявил мальчик серьезным тоном, стоя у окна и глядя в него. - Никогда в жизни.

- Надеюсь, что нет. В самом деле, ты прекрасно выглядишь, Чарльз!

- Доктор?

- Да, Чарльз?

- Я могу пойти в школу уже сегодня?

- Успеешь и завтра. Тебе так хочется в школу?

- Да! Школа мне нравится. И все ребята в школе. Я буду играть с ними, и бороться, и плеваться на них, и дергать девочек за косички, и пожимать учителю руку, и вытирать руки о пальто в раздевалке, а потом, когда вырасту, буду путешествовать по всему свету, и пожимать руки всем людям, и еще я женюсь, и заведу много детей, и буду ходить в библиотеки и листать в них много-много книг, и буду делать все, все! - говорил мальчик, глядя куда-то в сентябрьское небо. - Кстати, как вы меня называли?

- Как называл? - удивился доктор. - Чарльз, как же иначе?

- Что ж, имя не хуже любого другого, - пожал мальчик плечами.

- Я рад, что тебе хочется в школу, - сказал доктор.

- Жду ее не дождусь, - улыбнулся мальчик. - Спасибо вам за помощь, доктор! Пожмем друг другу руки!

- С удовольствием!

Они торжественно пожали друг другу руки. Через открытое окно в комнату ворвался свежий ветер. Рукопожатие длилось почти минуту, мальчик вежливо улыбался старику и благодарил его.

Потом, громко хохоча и бегом обогнав доктора на лестнице, мальчик проводил его до автомобиля. Мать с отцом тоже спустились пожелать ему на прощание счастливого пути.

- Здоров, словно и не болел! - сказал доктор. - Невероятно!

- И набрался сил, - сказал отец. - Он сам развязался ночью. Правда, Чарльз?

- О чем ты говоришь? - спросил мальчик.

- О том, что ты развязался самостоятельно. Как только тебе это удалось?

- А... это, - протянул мальчик. - Но это было давным-давно.

- Конечно, давным-давно!

Взрослые засмеялись, и, пока они смеялись, мальчик молча провел ногой по дорожке, едва коснувшись, погладив голой ступней несколько суетившихся на ней муравьев. Незаметно от занятых беседой родителей и старика, блестящими от возбуждения глазами он наблюдал, как муравьи нерешительно остановились, задрожали и застыли на месте. Он знал, что они стали холодными.

- До свиданья!

Махнув на прощание рукой, доктор уехал.

Мальчик пошел впереди родителей. На ходу он посматривал в направлении города и в такт шагам напевал "Школьные дни".

- Как хорошо, что он выздоровел, - сказал отец.

- Слышишь, что он поет? Ему так хочется обратно в школу!

Ни слова не говоря, мальчик повернулся к ним. И крепко обнял каждого из родителей. Поцеловал их обоих несколько раз.

Так и не проронив ни одного слова, он быстро взлетел по ступенькам в дом.

В гостиной, не дожидаясь прихода остальных, он быстро открыл птичью клетку, просунул внутрь руку и погладил желтую канарейку всего один раз.

Потом закрыл дверцу клетки, отступил на шаг и стал ждать.

Комментарии

Martian, 14 февраля 2015

Отвечаю Чине - я психолог, и маньяков мы изучали в курсе психиатрии. Сущности и бесы - больное воображение и извращенный обоснуй. Тут не место читать лекции, но от болезни никакая вера не спасет.

А стиш в предыдущем отзыве называется "О слепых и глухих".
Написан именно об этом рассказе.

Martian, 14 февраля 2015

"Я исчезну слишком скоро.
Умерев - не умирая -
Непрочтенным приговором
Место в жизни уступаю.

Я прошу вас - помогите!
Вас, больших и сильных взрослых.
Умоляю о защите -
Уже завтра будет поздно."

Как огонь, неотвратимо -
Без просвета понимания.
Вся борьба, все крики - мимо.
Хуже смерти - умирание.

А наутро - все спокойно:
Голос, розовые щеки...
Сын, убитый сердобольно -
Или новый враг жестокий?

В этом облике - иное.
Вы, не внявшие призыву,
Вы, искавшие покоя,
Вы не больше часа - живы.


Nick, 15 января 2015

Это на этом сайте английская версия неправильная. В оригинале есть абзац об акустике, а fifteen встречается только в самой первой публикации - во всех остальных thirteen.

Сам рассказ хорош.

Роман, 31 августа 2014

На мой взгляд, сегодня рассказ кажется примитивным.

Илона , 20 апреля 2014

Переводят как хотят. Удивительно

ната, 19 апреля 2014

Леся,а Вы сами оригинал смотрели?там мальчику действительно 15 и куска про звуки нету.учите сами матчасть

Lesya, 13 сентября 2013

все там правильно, в оригинале! и про акустику было и про канарейку. Ему 13 лет . читайте внимательней или учите английский ...

Аnna Chiv, 22 июня 2013

Вот что с нами делает наше сознание.

Mary:), 1 мая 2013

Жуууть))

чина, 12 марта 2013

это не выдумки и не фантастика, в человека реально могут вселиться потустороние силы физичиски или овладев мозгом, душой. иначе откуда беруться такие как чикатило и как объяснить их действия? против этого есть только один путь-твёрдо верить во всевышнего и сторониться зла.

Repitter, 11 сентября 2012

Достойно помещения в SCP Foundation

ЩАС ПОЧИТАЕМ, 29 августа 2012

Happy_Snork ты права!У нас какието переводчики...
Понравилось.Люди,почему вы говорите строашно?нормально.Только я не понял, в конце он остался прежним или что-то другое?

ЩАС ПОЧИТАЕМ, 29 августа 2012

ЩАС ПОЧИТАЕМ.
Я много читал.КОШКИНА ПИЖАМА ОЧЕНЬ КЛАССНОЕ, ТОЛЬКО ЧТО ОТ ТУДА.ЧИТАЙТЕ!.

Риша, 10 июня 2012

рассказ крутой, конечно, но прям на поверхности лежит Э.По, которого Брэдбери сам признавал как влиятельную на себя литературную фигуру. но это не умаляет его собственного таланта.

Эмиль, 8 октября 2011

Мудрый чел: всё коротко и ясно, умно и трогает за душу )))))))))))))))))) Его творчество реально никогда не умрёт =))))))))))))))

Happy_Snork, 2 ноября 2010

рассказ потрясающий!

Но почему "оригинал" и перевод не соответствуют друг другу?))
1. В английском варианте не нашла абзац про акустику и канарейку, -
"В комнате была прекрасная акустика: отсюда он хорошо слышал, как прокашливает каждое утро свое фарфоровое горло унитаз, как стучит по крыше дождь, как бегают по своим тайным ходам за стенкой хитрые мыши и как внизу на первом этаже поет в клетке канарейка. Если ты внимателен, болеть не скучно."
2. "He was fifteen". или все-таки тринадцать?)

Полина, 18 августа 2010

Мне очень понравилось..жутковато...

Alexis_Alexis, 15 июня 2010

я просто обожаю бредбери сама пишу люблю писать такое...но в школе этого некогда не одобряют..но я все смахиваю на то что "осуждают то, чего не понимают"как сказал квинтелион. рассказ просто..ну просто..в стиле бредбери и нечего больше. очень ясно, четко. первый рассказ пленивший мое сердце был "все лето в один день"- поведение которое так присуще детям.

Cool Girl, 20 мая 2010

Рассказ вроди бы не плохой,но я не поняла смысл!!!

Слевин, 29 апреля 2010

Ох как сильно, ох как славно. Напоминает "Вельд".
Что же Вы, доктор Чарльз, не поверили мальчику? Мальчик умер, и пришёл другой мальчик, который так сильно любит доктора и родителей...


Захватывает и выворачивает, оставляя странное чувство глубокого удовлетворения.

Colatime, 29 декабря 2009

у стивена кинга был похожий рассказ "чужими глазами"
но там все уж слишком явно.

айка, 15 августа 2009

на самом деле, весьма захватывающий рассказ. как всегда: люди привыкли верить врачам, и ты до последнего думаешь, а может, мальчик ошибается? единственное, что мне не понравилось, - то, что он сам догадался о том, что с ним происходит. это как-то м... ну не наю, слово "неправдоподобно" не подходит =ДД

lia, 7 марта 2009

захватывающий бред

врач, 15 января 2009

как всегда бред в стиле Брэдбери

Юрий, 1 января 2009

Жуткая страшилка для детей.
Первый из прочитанных в оригинале.

Его Сиятельство, 17 августа 2008

так таинственно) в духе рэя. ммм. надо ему бы развить эту тему.

Поля, 30 июля 2008

Как всегда супер!!! Жутковато и страшно.
Бедный мальчик...

mekakhizuha, 28 июля 2008

Всё таки, Брэдбери гений)я всегда это поаторяла и буду повторять. Его рассказов не заменят ни теливизор, ни компьютер. Как жаль, что мало кто в наше время читает.

Элайя, 30 мая 2008

эти твари реально живут в нас. как неприятно то, мля.

KIki, 15 апреля 2008

SCARY STORY

sasha, 24 января 2008

А сколько фильмов на эту тему снято, где люди исторгают из себя противную слизь или что-нибудь подобное, или кожа вздувается... А тут коротко, загадочно и СТРАШНО.

Kato, 9 января 2008

Жутковатый рассказик.... Конец открыт - кто знает сколько людей еще стали сборищем микробов...

Марина89, 25 декабря 2007

Как страшно жить!:( Парадокс: вроде бы полный бред, но пока читаешь проникаешься атмосферой реалистичности и уже действительно начинаешь во все это верить:(

FreeLancer, 17 августа 2007

Воистину неисчерпаемы идеи Брэдбери! Гениально!

Коля, 6 августа 2007

Обожаю такие вещи
я стал зачитываться ими еще в 4 классе
тогда еще в классе мало кто оценил Брэдбери, полсле "Лето в один день" и школьной хрестоматии все смеялись. Мне же он запал в душу навсегда.

N-Say, 16 июля 2007

Стра-а-а-ашно! :)

Евгений, 31 января 2007

Брэдбери, как всегда, великолепен!

Джек Воробей, 27 октября 2006

SUPER да и только!!!!!!!!!!!!!!!

Neko, 19 октября 2006

Крутой рассказ. Только я не поняла, неужели он действительно стал мутантом???

Любаха, 18 октября 2006

брррр! scary!

Написать отзыв


Имя

Комментарий (*)


Подписаться на отзывы


Е-mail


Поставьте сссылку на этот рассказ: http://raybradbury.ru/library/story/48/11/1/